— Ты… да ты не в себе, — выдавил он наконец. — Это же ненормально. Жена обязана…
— Жена не прислуга, — отрезала я, не дав ему договорить. — Хотя именно это ты и сказал. Вернее, сказал, что я как прислуга. Только знаешь, чем жена отличается от нанятого персонала? Прислуге платят. У прислуги есть часы работы. Прислуга может написать заявление и уйти. А в твоём понимании жена должна обслуживать всех бесплатно, без выходных и круглые сутки. Так вот, Дмитрий, твоя «прислуга» уволилась. Нужен сервис — оплачивай или обслуживай себя сам.
Он не нашёлся, что ответить.
Кирилл спокойно доедал бутерброд, будто вокруг не происходило ничего особенного. Алина уткнулась взглядом в тарелку, но по тому, как она замерла, я понимала: слышит каждое слово.
— И всё это из-за одной фразы? — спустя паузу спросил Дмитрий. — Из-за дурацкой шутки перед друзьями?
— Нет, — произнесла я ровно. — Не из-за фразы. Из-за одиннадцати лет. Одиннадцати лет, в течение которых я делала всё. Работала полный день, а потом возвращалась домой и заступала на вторую смену.
Я сама составляла списки, помнила, кому что нужно, организовывала, готовила, мыла, стирала, убирала, следила за детьми. А ты всё это время «не лез в бытовуху». Одиннадцать лет ты ни разу по-настоящему не сказал мне спасибо, потому что считал это естественным. Та фраза при гостях просто вслух оформила то, что и так было между нами. Ты сам назвал меня обслуживающим персоналом. Значит, обслуживающий персонал имеет право объявить забастовку.
Дмитрий открыл рот, собираясь возразить, но я поднялась из-за стола.
— Мне нужно ехать на работу. Детей в школу и садик завезу сама. Еда в холодильнике есть, но она для них. Ты взрослый мужчина, разберёшься.
И вышла, оставив его в кухонном проёме с тем самым грязным носком в руке.
Три следующих дня Дмитрий делал вид, что меня не существует. Заказывал доставку, съездил в торговый центр и купил упаковку носков — дешёвых, синтетических, от которых у него потом натёрлись пятки. Свои вещи он с подчёркнутой важностью стал складывать в отдельную корзину.
Со мной он не разговаривал вовсе. Зато с детьми общался нарочито бодро, почти весело, словно демонстрировал: у него всё замечательно и никакая забастовка ему не страшна.
Но к седьмому дню этот показной оптимизм закончился.
Вернувшись вечером с работы, я застала Дмитрия на кухне. Он стоял перед распахнутым холодильником с таким лицом, будто только что обнаружил, что все деньги с его банковского счёта исчезли.
— Здесь есть нечего, — сообщил он мрачно.
— Там котлеты, — ответила я, снимая пальто. — Детские. Но если попросишь вежливо, могу дать рецепт.
— Я не умею готовить!
— Никто не рождается с этим умением.
— Марина, хватит! — Он с силой захлопнул дверцу холодильника. — Это уже не смешно! Ты ведёшь себя так, будто наказываешь меня, как маленького! За что?!
Я аккуратно повесила пальто в шкаф. Не торопясь. Потом повернулась к нему.
— Ты прекрасно знаешь, за что.
— За идиотскую шутку, которую я даже толком не помню?
— Вот именно, — сказала я. — Ты её даже не помнишь. Для тебя это была пустая реплика, сказанная между делом. А для меня — как приговор. Ты при своих приятелях назвал меня прислугой. Они засмеялись. А ты не остановился, не уточнил, что пошутил, не сказал, что на самом деле ценишь всё, что Марина делает для семьи. Ты просто продолжил есть шашлык, который я мариновала с шести утра.
— Ты всё переворачиваешь!
— Да? Тогда ответь честно. Сколько раз за последний год ты сам готовил ужин?
Он промолчал.
— Сколько раз убирал квартиру?
Снова тишина.
— Сколько раз возил детей к врачу? Был на родительском собрании? Покупал им одежду?
— Я работаю! — сорвался он. — Я зарабатываю деньги! На этот дом, на продукты, на их вещи!
— Я тоже работаю! — впервые за всю неделю мой голос стал громче. — И я тоже приношу деньги в семью. Треть нашего бюджета — моя зарплата. Но при этом весь быт, весь дом, все детские вопросы лежат на мне. А ты приходишь, падаешь на диван и берёшь телефон, потому что всё это якобы «не мужское».
Из комнаты выглянула Алина. Я заметила её и заставила себя говорить тише.
— Иди к себе, Алина. Мы с папой просто разговариваем.
— Очень громко разговариваете, — заметила она и тут же скрылась обратно.
Дмитрий прошёл мимо меня в гостиную, тяжело опустился на диван и закрыл лицо ладонями.
— Чего ты от меня хочешь? — глухо спросил он.
