— Аккуратнее! — тут же раздалась команда Ольги Викторовны. — Палки предназначены для поддержки спины, а не для штурма снежных укреплений!
Сама она при этом стояла рядом на лыжах удивительно прямо и уверенно, будто её подошвы намертво прикрепили к насту.
— Смотри внимательно, — распорядилась свекровь. — Повторяй за мной.
И Ольга Викторовна принялась показывать технику. Картина получилась настолько необычная, что Ирина на миг даже забыла о снеге за воротником. Свекровь энергично выбрасывала вперёд палки для скандинавской ходьбы, широко работала плечами, а ноги, зажатые в лыжах, двигались мелко-мелко, почти вприпрыжку. Со стороны это напоминало то ли тренировку старинных конькобежцев, то ли очень решительную прогулку человека, который забыл, что на нём надеты лыжи.
Сами лыжи не скользили, а сердито скребли по плотному снегу, оставляя после себя не след, а скорее продавленную борозду.
— Поняла? — с воодушевлением спросила Ольга Викторовна. — Тут всё тело включается. Руки, плечи, живот, ноги. Самое важное — согласованность движений.
Ирина кое-как выбралась из сугроба, стряхнула снег с куртки, потом попыталась достать холодные комки, забившиеся за воротник.
— Ольга Викторовна, — осторожно сказала она, переводя дух, — мне кажется, лыжи здесь немного лишние. Может, просто пройдёмся с палками? Нормально, как все?
— Ни в коем случае, — мгновенно отрезала свекровь. — Лыжи — это изюминка. С палками по дорожкам теперь каждый второй ходит. А у нас будет собственная методика. Двигайся за мной. И не приближайся слишком близко.
Они тронулись дальше.
Ольга Викторовна шла первой, высоко подняв подбородок и всем видом демонстрируя победу спортивной мысли над бытовым скепсисом. Ирина плелась следом, пытаясь одновременно удержать равновесие, не наступить лыжей на лыжу, не уехать в разные стороны и не проткнуть палкой ближайший куст. Ноги жили какой-то отдельной жизнью: одна стремилась влево, другая упрямо тянула вправо, а палки приходилось размахивать так отчаянно, будто она отбивалась от невидимых птиц.
Парк тем временем начинал оживать. По центральной дорожке неторопливо катили коляски молодые мамы. Чуть поодаль двигались двое пожилых людей с обычными прогулочными палками. Навстречу пролетела пара молодых лыжников — настоящих, лёгких, уверенных, скользящих по снегу так, словно лыжи были продолжением их ног.
Они быстро обошли странную процессию. Один из лыжников, парень в синей шапке, не удержался и оглянулся.
На его лице появилось выражение человека, который очень хочет задать вопрос, но воспитание запрещает ему вмешиваться в чужую спортивную философию. Поэтому он лишь прибавил скорость и исчез за поворотом.
— Вот! — довольно заметила Ольга Викторовна. — Уже обращают внимание. Значит, методика заметная.
Ирина решила ничего не отвечать.
Минут через тридцать она сделала для себя несколько важных открытий. Первое: в тесных ботинках человек способен пройти сравнительно недолго. После определённого расстояния ступни перестают восприниматься как часть организма и превращаются в два самостоятельных источника страдания.
Второе: передвигаться на лыжах по уже укатанной лыжне оказалось почти невозможно, потому что лыжи постоянно норовили выскочить из колеи и зажить собственной жизнью.
Третье: палки, купленные для обычной скандинавской ходьбы по асфальту, в снегу были безнадёжно коротковаты. Чтобы хоть как-то ими отталкиваться, Ирине приходилось наклоняться вперёд, и поясница начинала возмущаться не хуже её онемевших ног.
— Ольга Викторовна, — наконец взмолилась она, когда впереди показалась скамейка возле пруда, — давайте остановимся хоть на пару минут. У меня ноги сейчас отдельно от меня уйдут домой.
— Прекрасная мысль, — неожиданно легко согласилась свекровь. — Я как раз планировала сделать дыхательные упражнения.
Они устроились на скамейке. Ольга Викторовна сразу выпрямила спину, развела руки и начала глубоко вдыхать и выдыхать, сопровождая это широкими движениями. Ирина же просто сидела неподвижно, смотрела в одну точку на замёрзшем пруду и пыталась понять, за какие именно жизненные ошибки ей назначили такое утро.
— Знаешь, — вдруг произнесла Ольга Викторовна, прерывая гимнастику, — я ведь не просто так всё это придумала.
Ирина повернула к ней голову с осторожным недоверием.
— Ты, наверное, думаешь, что мне просто захотелось компании? — свекровь вздохнула. Голос её неожиданно стал тише, и в нём появилась интонация, которую Ирина раньше почти не слышала. Не жалоба — скорее растерянность. — Врач сказал, что мне нужно укреплять кости. Начальная остеопения. А мне ещё внуков на руках носить, когда вы с Дмитрием наконец созреете.
Ирина растерялась. Ольга Викторовна никогда не говорила о болезнях. В представлении невестки она была человеком из железа и бетона: непробиваемая, собранная, всегда уверенная в собственной правоте.
— Ольга Викторовна… — тихо сказала Ирина. — Вы же могли просто мне сказать.
— И что бы это изменило? — свекровь дёрнула плечом. — Дмитрий сразу начнёт суетиться, переживать, таскать меня по врачам, смотреть на меня жалостливыми глазами. А мне этого не надо. Мне нужна не жалость, а режим. И ещё… чтобы кто-то был рядом. Одной тяжело. С Жанной я не пойду, она через десять минут начнёт обсуждать соседей и чужие пенсии. А ты другая. Спокойная. Надёжная. Если уж пошла, то не сбежишь.
Ирина молчала и вдруг почувствовала, как утреннее раздражение, которое копилось с момента примерки ботинок, понемногу отступает.
За привычной бронёй властной и непоколебимой женщины оказалась обычная Ольга Викторовна — человек, которому страшно стареть, страшно услышать от врача неприятный диагноз, страшно однажды оказаться слабой и никому не нужной.
Только способ справляться со страхом у неё был прежний: не просить, не объяснять, не признаваться в слабости, а немедленно организовать всех вокруг и заставить мир двигаться по её плану. Просто иначе просить поддержки она, похоже, не умела.
— А почему именно лыжи? — после паузы спросила Ирина. — Врач ведь, наверное, говорил про обычную ходьбу, без всего этого циркового оборудования?
Ольга Викторовна заметно смутилась.
— Ну… лыжи у меня давно лежали. Ещё с молодости. Хорошие, финские. Выбрасывать жалко. Палки я потом докупила. Подумала, что так нагрузка будет серьёзнее. Полезнее, значит.
Ирина посмотрела на её упрямый профиль, потом на лыжи, торчащие перед скамейкой, и мягко повернулась к свекрови, стараясь подобрать слова так, чтобы не обидеть.
