— Дима, мы ведь к вам пришли, — растерянно выговорила она, будто этим всё объяснялось.
— А мы вас не звали, — ровно ответила Алина.
— Алиночка, ну зачем так резко? — наконец вмешался Сергей Павлович. Весь вечер ему было явно не по себе, но этого смущения, как оказалось, не хватило, чтобы подняться и уйти раньше.
Алина посмотрела на него спокойно, без прежней привычной улыбки.
— Я бронировала стол на двоих. Вы приехали сами, без приглашения. Сделали заказ, поужинали. Значит, можете за это заплатить.
— Ты решила выставить нас на посмешище? — голос Ирины Андреевны стал выше и звонче.
— Нет, — сказала Алина. — Я всего лишь считаю, что взрослые люди должны оплачивать то, что сами выбирают.
Дмитрий наклонился к ней через стол. В его голосе появилась холодная резкость:
— Алина, хватит. Заплати сейчас, а дома поговорим.
Она повернула голову к нему. За весь вечер он впервые действительно посмотрел ей в глаза. Только в этом взгляде не было ни стыда, ни сожаления — одно раздражение.
— Можешь рассчитаться сам, — произнесла она. — Это твоя семья.
— У меня на карте нет такой суммы.
— Тогда не стоило заказывать столько.
Ирина Андреевна резко поднялась со стула.
— Я тебя дочерью считала! А ты теперь нам за тарелку рыбы счёт предъявляешь?
Алина тоже встала. Спокойно взяла сумку, потом пальто.
— Вы называли меня дочерью, пока я всё оплачивала. Сегодня я перестала это делать — и сразу стало видно, что к чему.
Дмитрий вскочил следом:
— Ты что, правда уходишь?
— Да.
— А я?
В этом коротком вопросе прозвучало такое неподдельное изумление, что Алине почти стало его жаль. Почти. Все годы их брака последствия чужих решений ложились на неё: усталость, траты, неловкие улыбки, необходимость сглаживать чужую наглость. А теперь перед счётом, роднёй и собственным выбором стоял он.
— А ты останешься со своей семьёй, — тихо сказала она. — Ты ведь всё время объяснял мне, насколько это важно.
Она не стала хлопать дверью и устраивать сцену. Просто прошла между столиками, забрала в гардеробе пальто, накинула его на плечи и вышла в дождливый вечер. Снаружи пахло мокрым асфальтом, свет фонарей дрожал в лужах размытыми пятнами. Алина задержалась под козырьком. За её спиной в ресторане продолжался тот самый семейный ужин, который ей навязали. Потом она вызвала такси и уехала домой.
