И за все эти месяцы я не получил от вас ни одного содержательного письма по проекту. Все технические вопросы закрывала Марина. Абсолютно все. А теперь вы при мне заявляете, что она у вас «варит кофе».
Дмитрий приоткрыл рот, будто собирался возразить, но тут же сомкнул губы. Провёл пальцами по манжете, поправляя запонку.
— Андрей Михайлович, поймите, это просто внутреннее распределение обязанностей…
— Дальнейшие переговоры по контракту я хочу вести с Мариной, — перебил его Андрей Михайлович. — В качестве ответственного представителя. Если ваша компания не может этого обеспечить, мы будем заново рассматривать подрядчика.
Лицо Дмитрия изменилось за секунду. Он побледнел так резко, что кожа на щеках стала почти серой, как лист из офисного принтера.
— Разумеется. Конечно, никаких вопросов. Марина — ценный сотрудник, мы это прекрасно понимаем…
— Минуту назад вы сказали, что её задача — кофе готовить.
Повисла тишина. Наверное, прошло не больше десяти секунд, но для меня они растянулись до бесконечности. Я стояла с папкой в руках и слышала собственный пульс где-то в висках. Это был не страх. Совсем другое чувство. Будто внутри наконец начинала распрямляться пружина, которую четыре года сжимали до предела.
Андрей Михайлович спокойно накинул пиджак.
— Марина, завтра я свяжусь с вами. Обсудим рабочий график. Лично.
Они вышли. Финансовый директор уже у двери обернулся и посмотрел на Дмитрия. Молча. И без малейшего намёка на улыбку.
Дверь за ними закрылась.
Дмитрий остался за столом и крутил в пальцах ручку. Я молча складывала бумаги: тридцать два слайда презентации, спецификацию на сто четырнадцать страниц, блокнот, где были записаны ответы на все тридцать вопросов.
— Ты это специально устроила, — произнёс он негромко.
Я ничего не сказала. Просто взяла документы и вышла. Дверью я не хлопнула. Она закрылась почти бесшумно.
В коридоре никого не было. Я подошла к окну и остановилась, прижимая папку к груди. Пальцы всё ещё подрагивали. Но не потому, что мне было страшно. А потому, что впервые за четыре года я не стала его прикрывать. Не наклонилась к нему с подсказкой. Не вытащила его из провала, расплачиваясь за это собственной невидимостью.
Из приёмной показалась Светлана.
— Я всё слышала, — тихо сказала она. — Через дверь. Да тут, наверное, весь офис слышал.
Я только кивнула. В горле стоял ком.
— Молодец, — добавила Светлана почти шёпотом и вернулась назад.
В тот вечер я сидела дома на кухне и пила чай. Руки уже успокоились. Но я точно знала: утром Дмитрий вызовет меня к себе. Он не относился к людям, которые забывают унижения.
Ровно в девять он позвал меня в кабинет.
— Садись. Нам надо серьёзно поговорить.
Я села. Дмитрий стоял у окна, засунув руки в карманы. На манжетах поблёскивали запонки.
— Ты меня подставила, — начал он. — Перед клиентом. На контракте в восемнадцать миллионов.
— Я ответила на вопрос, ответа на который вы не знали.
— Я знал! — резко сказал он. — Мне просто нужно было вспомнить.
— Profinet. Вы четыре года работаете в компании и не помните название протокола, который используется у нас почти в каждом проекте.
Он развернулся. Лицо у него налилось красным.
— Я директор! Мне не требуется держать в голове такие детали. Для этого есть ты.
— Тогда зачем вы говорите клиенту, что я занимаюсь кофе?
Дмитрий опустился в кресло тяжело, будто у него вдруг подкосились ноги.
— Послушай, Марина. Я могу снять тебя с этого проекта прямо сегодня.
— И кто его поведёт? Вы? Назовёте им S7-1200 вместо 1500, и компания потеряет восемнадцать миллионов.
— Найду другого инженера.
— За пять месяцев я была на объекте четырнадцать раз. Я знаю площадку, знаю людей, знаю каждую точку подключения. Новому инженеру понадобится минимум полгода, чтобы войти в курс дела.
Он замолчал. Я видела, как он считает. Не сроки, не технические риски и не объём работ. Он считал деньги. Свой процент. Свой бонус за контракт.
— Ладно, — наконец выдавил он. — Веди проект дальше. Но на следующей встрече я сижу рядом. И ты представляешь меня как руководителя проекта.
— Нет.
Он поднял на меня глаза.
— Что значит «нет»?
— Я не буду представлять вас руководителем проекта, которым вы не являетесь. Андрей Михайлович прекрасно понимает, кто занимался работой. Если я начну врать, он сразу это увидит. И тогда контракт действительно будет потерян.
Снова наступила тишина. Он смотрел на меня, я — на него.
— Иди работай, — сказал Дмитрий после паузы. — Закроешь проект, тогда поговорим о твоём дальнейшем месте в компании.
Я вышла из кабинета и сразу поняла, что означает эта фраза. «Поговорим о месте» — значит: я доведу контракт до финала, он получит свой бонус, а потом меня уберут. За четыре года я видела эту схему не раз. Она работала без сбоев.
Только теперь механизм начал вращаться уже не в его пользу.
Андрей Михайлович позвонил в четверг. Не на офисный телефон, а на мой мобильный — номер у него остался из рабочей переписки.
— Марина, вам удобно говорить?
— Да, конечно.
— Тогда скажу прямо. Мне не нужен посредник, который путает серию 1200 с 1500. Мне нужен человек, реально знающий проект. То есть вы.
— Спасибо.
— Подождите. Это не комплимент. Это предложение. На моём заводе сейчас нет руководителя проектного отдела. Восемь месяцев ищу подходящего человека. Нужен специалист с инженерным опытом, который умеет вести проект от нуля до запуска. Вы делаете это лучше многих, с кем мне приходилось работать за последние двадцать лет.
Я медленно опустилась на стул. Ноги вдруг стали ватными.
— Андрей Михайлович, я…
— Не отвечайте сразу, — остановил он меня. — Я отправлю вам на почту официальный оффер: должность, условия, зарплату, обязанности. Прочитайте, спокойно подумайте. Позвоните, когда примете решение.
Он отключился. А я ещё долго сидела на кухне и смотрела на свои руки. На мозоль у основания указательного пальца. На тонкую царапину на запястье, которая уже почти затянулась.
Письмо пришло в пятницу. В строке должности было написано: руководитель проектного отдела. Зарплата — двести десять тысяч.
