Не просто на сто процентов — на сто четырнадцать. Эта цифра была зафиксирована в отчётности. И именно он ставил под этими отчётами свою подпись. Каждый квартал. Собственноручно подтверждал: «выполнено», а потом тем же решением лишал меня премии.
Я спустилась в бухгалтерию и попросила дать мне распечатки начислений. Тамара Павловна, бухгалтер, посмотрела на меня так, будто заранее знала, зачем я пришла. Без лишних вопросов она достала четыре листа и молча протянула мне.
Четыре квартала. На каждом — одинаковая картина: план выполнен на 114%, премия — 0, основание — распоряжение директора филиала.
— Марина, — тихо сказала Тамара Павловна. — Я бы на твоём месте…
— Что именно?
Она вздохнула, развела руками.
— Не знаю. Но это уже ни в какие рамки не лезет.
Я сложила бумаги, убрала их в папку. Обычную серую канцелярскую папку, которая лежала у меня в шкафу за пачкой технологических карт. Туда я уже складывала всё подряд: скриншоты с метаданными, где автором файлов значилась я, хотя на совещаниях заслугу приписывали Артёму; копии квартальных отчётов; бухгалтерские распечатки.
Папка становилась всё толще. А я продолжала ждать.
На следующей планёрке Артём вдруг объявил:
— Коллеги, я принял стратегическое решение. Команду пора омолаживать и обновлять. Нам нужны сотрудники, которые мыслят в digital-формате, понимают современные процессы и не живут вчерашним днём. А не люди, которые до сих пор ходят с бумажными папками и складывают цифры на калькуляторе.
Говорил он вроде бы для всех, но смотрел прямо на меня. И это заметили все. Игорь из логистики уткнулся взглядом в стол. Елена с ресепшена вспыхнула и отвела глаза. В комнате повисла неприятная, густая тишина.
Я медленно подняла голову.
— Артём Викторович, — спокойно спросила я, — это распоряжение об увольнении или просто ваше пожелание? Если распоряжение, прошу оформить его письменно. Насколько мне известно, я имею право получить официальное уведомление. По закону.
Он растерянно моргнул. Такой реакции он явно не ждал.
— Это рекомендация, — произнёс он после небольшой паузы. — Подумайте о добровольном решении. Серьёзно, Марина Игоревна. Вам же самой будет легче.
— Я подумаю, — ответила я.
После совещания Игорь догнал меня уже в коридоре.
— Марина Игоревна, — заговорил он почти шёпотом. — Вы ведь понимаете, что он вас просто выдавливает? Может, вам стоит…
— Что мне стоит?
— Ну… обратиться к кому-нибудь. В центральный офис, например.
— К кому именно?
Он не нашёлся, что ответить. Только пожал плечами и ушёл дальше по коридору.
А я знала, к кому можно обратиться. Но звонить не стала. Не из страха. Просто не хотела разбираться за его спиной. Мне было важно, чтобы Артём услышал всё лично. При свидетелях. Так же, как два года подряд он позволял себе называть меня «бабулей» — тоже при всех.
В тот же вечер я открыла корпоративный портал и нашла раздел с управлением компанией. Там был опубликован график заседаний совета директоров. Ближайшее должно было состояться через шесть недель. Председатель — Виктор Сергеевич.
Это имя я знала уже тридцать пять лет.
1991 год. Мне двадцать два. Защита диплома. Заведующий кафедрой — Виктор Сергеевич. Ему тогда было всего тридцать три, для такой должности почти мальчишка, но воспринимался он совсем иначе. Крупные ладони, тяжёлые, рабочие — не руки кабинетного чиновника, а инженера. Голос низкий, сдержанный. Он говорил неторопливо, но каждое его слово звучало весомо.
Моя дипломная работа называлась «Оптимизация термической обработки конструкционных сталей». Я занималась ею почти год. Проводила опыты в заводской лаборатории, трижды в неделю ездила туда через весь город, с пересадкой, на двух автобусах. Виктор Сергеевич лично просматривал каждый расчёт. Поблажек он не делал никому. Первый вариант вернул мне с короткой пометкой: «Переделать полностью». Я переделала. На втором написал: «Стало лучше, но третья глава неубедительна». Я снова села за работу. Третий вариант он подписал без единого замечания.
На защите комиссия поставила мне «отлично». Красный диплом. Виктор Сергеевич пожал мне руку своими тяжёлыми ладонями и сказал:
— Работа толковая. Буду показывать студентам.
Потом он ушёл из университета и создал собственную компанию. А моя жизнь пошла своим путём: заводы, смены, дочь, развод, снова работа, снова заводы. В 2009 году я случайно увидела вакансию: главный технолог, такая-то компания. Отправила резюме почти без надежды.
На собеседовании за столом сидел Виктор Сергеевич. Конечно, он постарел. Но руки были те же. И голос — тот самый.
Он посмотрел в резюме, потом на меня, затем снова в бумаги.
— Марина? Кафедра промтехнологии? Красный диплом?
Я кивнула.
— Место ваше, — сказал он. — Без дополнительных вопросов.
Это было семнадцать лет назад. Позже он отошёл от ежедневного управления и появлялся в филиале всё реже — в основном раз в квартал, на заседаниях совета директоров. Уже из другого города.
Артём об этом не знал. Ничего. Ему было пять лет, когда отец ушёл из университета. Для него Виктор Сергеевич всегда был бизнесменом: человеком, который подписывает крупные платежи и летает бизнес-классом. Он не знал того преподавателя, который ночами проверял дипломные расчёты и заставлял студентов думать, а не списывать.
За четыре недели до заседания совета Артём вызвал меня к себе.
На его столе лежала папка. Он развернул её ко мне и подтолкнул ближе.
— Марина Игоревна, вот заявление по собственному желанию. Я уже всё заполнил. Вам осталось только подписать, и разойдёмся нормально. Без шума, без конфликтов, без лишних нервов.
Я посмотрела на бланк. Он действительно внёс туда всё за меня: дату, формулировку причины — «по собственному желанию». Даже место, где должна была стоять моя подпись, он заранее отметил галочкой.
