Но ключ даже не сдвинулся. Алина попробовала ещё раз, потом третий, пошевелила его в скважине, надавила сильнее — бесполезно. Лишь через несколько минут до неё дошло: замок был уже не тот.
Она достала телефон и позвонила Максиму.
— Максим, ты случайно замок на калитке не менял?
— Нет. А что случилось?
— Ключ не открывает. И сам замок другой, я точно вижу.
— Серьёзно? — в голосе мужа сразу прорезалось раздражение. — Ну отец, конечно… Опять всё решил по-своему. Подожди, я сейчас ему позвоню.
Минут через пять Максим набрал её снова.
— В общем, он сказал, что старый замок плохо закрывался, заедал, а новый, мол, крепче и надёжнее. Уверяет, что хотел помочь. Я ему уже сказал, что такие вещи без нас не делают.
— И что дальше?
— Обещал сегодня отдать ключи. Я после работы к нему заеду и заберу. А ты пока… ну, пройдись где-нибудь. Или в машине подожди.
Алина стояла перед калиткой и смотрела на дом так, будто видела его впервые и будто он давно уже принадлежал не им с Максимом, а кому-то постороннему.
Мансарда осталась недокрашенной только потому, что чужая воля снова оказалась важнее её планов. Теперь ещё и вход на их собственный участок перекрывал новый замок, установленный без единого вопроса.
Звонить Сергею Павловичу она не стала. Просто вернулась в машину и осталась ждать. Через два часа появился Максим — хмурый, сердитый, с новыми ключами в руке.
— На, держи, — сказал он, протягивая ей ключ. — Я с ним поговорил. На этот раз очень жёстко.
— Максим, ты уже разговаривал. И спокойно, и резко. Он всё равно делает как хочет.
— Тогда что, по-твоему, надо делать?
Алина вынула из сумки сложенный листок и подала ему.
— Посмотри. Миллион сто — это твоя часть. Четыреста тысяч — мои сбережения. Вместе полтора миллиона, столько стоила дача. А теперь дальше: веранда, ворота, сарай — твой отец вложил примерно пятьсот тысяч. Это почти треть от общей стоимости, Максим. Формально собственники мы, по документам всё наше. Но в реальности он ведёт себя как совладелец. Сам выбирает замки, решает, как должна выглядеть мансарда, и фактически определяет, когда нам можно попасть на участок. Я больше так не могу.
Максим долго смотрел на цифры, молча водя глазами по строчкам. Потом тихо спросил:
— Ты хочешь продать дачу?
— Да. Продать и купить другую. Но уже без денег Сергея Павловича, без его верстаков, ворот и замков. И адрес ему хотя бы первые полгода не сообщать. Пока он не примет, что мы взрослые и имеем право жить отдельно.
Муж снова задумался. Молчание затянулось, но в конце концов он кивнул.
— Хорошо. Давай попробуем.
Спустя несколько дней они выставили участок на продажу и начали привозить потенциальных покупателей на осмотры. Встречи назначали только в будни, когда Сергей Павлович был на работе и не мог внезапно появиться.
Он ни о чём не догадывался. По выходным, когда отец приезжал на дачу, всё выглядело привычно: никаких объявлений, никаких незнакомых людей, никаких признаков продажи.
Максим даже отдельно попросил риелтора не вешать на ворота табличку «Продаётся», чтобы не вызвать лишних вопросов раньше времени.
Покупатель нашёлся довольно быстро. Им оказался молодой мужчина по имени Роман, который подыскивал дачу для своей семьи и детей.
Дом ему понравился почти сразу, и после коротких переговоров они с Максимом договорились. Сделку оформили примерно за две недели: договор, регистрация, расчёт. Роман произвёл впечатление человека спокойного, практичного и делового.
