недействительным. Сергей Петрович утверждает, будто в момент подписания документов находился в заблуждении: он считал, что цена дачи примерно равна той сумме, которую задолжал вам, а теперь, по его словам, выяснилось обратное. В связи с этим он предлагает заключить мировое соглашение. Вы продаёте участок, перечисляете ему четыреста тысяч гривен, а остаток оставляете себе. Если вы не согласитесь, он намерен идти в суд.
Мария сидела напротив и несколько секунд просто смотрела на него, не сразу понимая, что услышанное действительно адресовано ей. Отец. Её родной отец. Вместо разговора — прислал юриста. Вместо объяснений — угрозу иском.
— Он правда решил так поступить? — наконец произнесла она тихо. — Он отдаёт себе отчёт, что судебный процесс не останется тайной? Что, подавая такой иск, он фактически заявит: подписывая договор у нотариуса, он всех ввёл в заблуждение? И заодно признает, что десять лет назад сознательно обманул меня?
Алексей Дмитриевич на мгновение отвёл глаза. Смущение мелькнуло на его лице, но он быстро вернул себе профессиональную невозмутимость.
— Это уже юридические нюансы, Мария Сергеевна. Мой доверитель настроен серьёзно. Он убеждён, что действует справедливо.
— Справедливо? — Мария неожиданно усмехнулась, но в этом смехе не было ни капли веселья. — Алексей Дмитриевич, тогда передайте Сергею Петровичу мой ответ. Дачу я действительно продам. Только не на его условиях. Я заберу себе всю вырученную сумму, а ему перечислю сто двенадцать тысяч гривен — ровно столько, сколько он когда-то взял у меня. Хотел точного расчёта? Пусть будет расчёт.
— Но это не соответствует предложению моего клиента…
— А меня его предложение не устраивает, — перебила она спокойно. — И ещё передайте ему: если он подаст иск, я подготовлю встречный. О компенсации морального вреда. За десять лет молчания, за то, что он не участвовал в моей жизни, за отсутствие какой-либо материальной помощи, хотя я тогда была несовершеннолетней. Документы у меня сохранились. Посмотрим, кто после этого окажется больше заинтересован в мировом соглашении.
Юрист заметно побледнел. Судя по всему, он рассчитывал увидеть перед собой растерянную, мягкую женщину, которую легко напугать официальными словами и папкой с бумагами. Но Мария говорила ровно, без истерики, и от этого её ответ звучал ещё твёрже.
— Я передам вашу позицию, — сказал он, поспешно складывая документы обратно.
Вечером того же дня у Сергея Петровича дома разразился настоящий семейный совет. Ольга ходила по кухне из угла в угол, резко открывала шкафчики, звенела посудой, будто каждый жест должен был подчеркнуть её возмущение. Маленький Илья в своей комнате играл на планшете и, кажется, совсем не замечал, что за стеной взрослые снова выясняют отношения.
— Да как она смеет! — не сдерживалась Ольга. — Мы к ней нормально, по-человечески, а она сразу угрозы! Моральный вред! Алименты! Да ты ради неё жизнь положил!
— Не кричи, Оля, — устало отозвался Сергей Петрович.
Он сидел за столом, сцепив пальцы и опустив на них лоб. Вид у него был такой, будто за один вечер он постарел на несколько лет.
— Это моя ошибка, — глухо сказал он. — Не надо было тогда оформлять дарение. Надо было расписку написать, и всё. А теперь она предлагает вернуть мне сто двенадцать тысяч.
— Да это копейки! — Ольга резко повернулась к нему. — Твоя доля там минимум на четыреста сорок тысяч тянула бы, а она решила откупиться какими-то деньгами на сдачу! Сто двенадцать тысяч, Сергей! Ты вообще понимаешь, что сейчас на них купишь?
Сергей Петрович поднял глаза. В них было не злость, а измотанность человека, который слишком долго пытался угодить всем сразу и в итоге потерял опору под ногами.
— Оля, может, оставим всё как есть? Пусть дача будет у Марии. Она ведь тогда правда многое для меня сделала…
— Ты в своём уме? — Ольга с силой бросила кухонное полотенце на стол. — После всего, что я ради тебя пережила? Я тебя, можно сказать, с того света вытащила! Если бы не я, тебя бы уже не было!
Сергей Петрович медленно выпрямился и посмотрел на жену внимательно, почти чужим взглядом.
— Ты вытащила? Оля, ты тогда ушла от меня на два месяца. Сказала: «Это не мои проблемы». Когда стало совсем плохо, приехала Мария. Одна. А ты уехала.
— Я уехала, потому что испугалась! — выкрикнула Ольга. — Я думала, ты умрёшь, а мне потом разгребать твои долги! Но я же вернулась, когда всё стало спокойнее. Вернулась, Сергей! А она? Она живёт себе в своём городе, ни в чём не нуждается. А мы здесь, в этой глуши, с ребёнком!
Ссора затянулась до глубокой ночи. Сергей Петрович то замолкал, то начинал оправдываться, то снова говорил, что Мария не заслужила такой войны. Его разрывало между старым чувством вины перед дочерью и привычным желанием не доводить Ольгу до очередного скандала. Ольга же требовала одного: не уступать и идти до конца.
Окончательно Мария решила всё спустя три дня. Она быстро нашла покупателей на дачу — молодую пару с двумя детьми. Они давно искали место, куда можно было бы приезжать летом, жарить кукурузу на мангале, ставить детский бассейн и не зависеть от чужих дачных участков.
Сошлись на четырёхстах сорока тысячах гривен. Сумма оказалась чуть ниже той, на которую рассчитывал Сергей Петрович, но Мария восприняла её как честную. Сделку оформили без лишних проволочек, деньги поступили ей на счёт.
В тот же вечер она достала лист бумаги и написала отцу письмо. Не сообщение в телефоне, не электронное письмо, а настоящее — от руки.
«Папа, здравствуй.
Я продала дачу и получила за неё 440 000 гривен. По твоему варианту я должна была оставить себе 120 000 — долг с учётом времени, — а тебе перечислить 320 000. Но я решила иначе.
Я перевожу тебе 220 000 гривен. Это половина всей суммы. Из них 112 000 — возврат тех денег, которые ты когда-то у меня взял. Остальные 108 000 — моя помощь тебе. Можешь считать это подарком. Таким же, каким когда-то ты подарил мне жизнь, а я потом помогла сохранить твою.
Вторую половину я оставляю себе. Не из жадности и не из мести. Это моя компенсация за десять лет, когда этих денег у меня не было: за съёмные комнаты, за микрозаймы, за постоянное ожидание твоего звонка, который так и не прозвучал.
Я не буду подавать на тебя в суд. Надеюсь, и ты не станешь этого делать. Суд не разберётся в том, что между нами случилось. Никакой судья не объяснит, почему ты не пригласил меня на свою свадьбу, не познакомил с моим братом, не приехал на мою защиту докторской. Это не вопросы для протокола и заседаний.
Давай просто разойдёмся без войны.
Я не держу на тебя зла. Я благодарна тебе за жизнь, за то, что ты учил меня читать, за наши летние дни на даче, за яблоню, которую мы когда-то посадили вместе. Если однажды захочешь увидеться — позвони. Я приеду.
Твоя Мария».
Она приложила к письму банковскую квитанцию о переводе, аккуратно заклеила конверт и отправила заказным письмом. Через три дня на телефон пришло короткое сообщение от отца: «Деньги получил. Спасибо».
Мария долго смотрела на экран, потом тихо выдохнула, открыла ноутбук и зашла на сайт недвижимости. В фильтрах она отметила: «однокомнатная», «вторичное жильё», «недорого». Теперь у неё были деньги на первый взнос.
Через полгода Мария купила маленькую квартиру на окраине города. Из окна был виден лес. Сергей Петрович больше не звонил. Мария тоже не набирала его номер.
