— Мы ведь всё ждем, когда наконец внуков понянчим, — продолжала Марина Викторовна, будто не замечая, как напряглись лица вокруг. — Надеемся, верим… А такими темпами, глядишь, и суррогатную мать искать придется. Оксана, ты бы хоть крем какой-нибудь приличный купила, подороже. А то рядом с моим красавцем скоро не женой, а старшей сестрой будешь выглядеть, честное слово!
Оксана не шелохнулась. Ей показалось, будто весь зал отодвинулся куда-то далеко, а звуки стали глухими, словно доносились из-под воды. Она видела только Марину Викторовну: та замолчала на секунду, с явным удовольствием оглядела гостей и будто смаковала произведенное впечатление.
— Да ладно вам, я же шучу! — внезапно звонко рассмеялась свекровь, легко взмахнув рукой. — Оксаночка, не дуйся, милая. У нас в семье все понимают юмор! Давайте лучше выпьем за молодость, пока она еще не сбежала окончательно!
И зал тут же ожил. Дядя Игорь первым разразился громким хохотом, так что его массивные плечи затряслись. Несколько тетушек поспешно растянули губы в улыбках, кто-то нервно прыснул в ладонь. Неловкость, повисшая над столом, мгновенно была объявлена шуткой, и гости с облегчением ухватились за это объяснение, лишь бы не признавать очевидного.
Оксана медленно повернулась к мужу.
Дмитрий смеялся.
Не поднялся. Не забрал у матери микрофон. Не произнес ни одного слова в защиту жены. Он сидел, уткнувшись взглядом в тарелку, старательно избегал ее глаз и жалко посмеивался вместе со всеми. Только бы не испортить юбилей. Только бы не вступать в конфликт. Только бы сохранить привычное удобное спокойствие.
Но Оксане такой покой был не нужен.
Она не вспыхнула, не стала спорить через весь зал и не сорвалась на крик. Просто аккуратно сложила тканевую салфетку, положила ее слева от тарелки, затем бесшумно отодвинула стул и поднялась.
Смех начал оседать, будто его кто-то выключил. Один за другим гости замолкали. На Оксану уставились десятки глаз.
Марина Викторовна запнулась, не договорив очередную фразу. Микрофон в ее пальцах заметно дрогнул.
— Оксаночка, ты куда это? — протянула она с показной тревогой.
Оксана посмотрела на нее спокойно и прямо. Говорила она негромко, но в тишине каждое слово прозвучало отчетливо, холодно и твердо.
— Благодарю за радушный прием, Марина Викторовна. Ваше чувство юмора, как всегда, невозможно ни с чем спутать. Еще раз поздравляю с юбилеем. Всего хорошего.
Она сняла сумочку со спинки стула.
— Оксан, ты что творишь? — Дмитрий вскочил так резко, что стул скрипнул по полу, и схватил ее за локоть. Лицо у него налилось красным — то ли от выпитого, то ли от внезапного стыда. — Куда ты собралась? Ты вообще шутки воспринимать умеешь? Сядь обратно и не позорь меня!
Оксана опустила взгляд на его пальцы, впившиеся в рукав.
— Убери руку, — сказала она ровно. — Я поеду домой. А ты оставайся. Продолжай смеяться.
Она высвободила локоть, развернулась и пошла к выходу. Через зал Оксана прошла с прямой спиной и поднятой головой, хотя затылок жгло от чужих взглядов и шепота, который уже начинал расползаться между столами.
Снаружи моросил мелкий, неприятный дождь. Оксана вызвала такси и молча опустилась на заднее сиденье. Машина мягко тронулась с места и влилась в ночной поток. За окном расплывались неоновые вывески, фонари тянулись длинными мокрыми полосами по стеклу. Она перевернула телефон экраном вверх и положила на колени.
Темный прямоугольник словно притягивал ее взгляд.
Где-то глубоко, на самом дне еще не умершей надежды, Оксана ждала. Сейчас экран вспыхнет. Сейчас Дмитрий позвонит. Скажет: «Прости. Мама перешла черту. Я еду за тобой».
Прошло пятнадцать минут. Потом полчаса. Затем сорок минут.
Телефон молчал.
Дома она поднялась в квартиру, за которую каждый месяц отдавала половину своей зарплаты. Не включая свет в прихожей, сняла туфли, прошла на кухню и села за стол. Перед ней стоял стакан воды, к которому она почти не притронулась. Минуты тянулись липко и бесконечно, будто растянутая резина.
Ключ повернулся в замке только через два часа.
Дмитрий даже не разулся. Пальто он бросил на комод в прихожей и сразу направился на кухню.
— Это что сейчас было?! — рявкнул он с порога, даже не пытаясь говорить тише. — Что за дешевую сцену ты устроила перед всеми?!
— Сцену? — Оксана подняла на него глаза. Голос у нее был тихий. — Значит, когда твоя мать при полном зале, при родственниках и друзьях, унижает меня, выставляет почти старухой и намекает, что я бесплодна, — это нормально? А то, что я не захотела сидеть и слушать дальше, — уже спектакль?
— Да это обычная шутка! — Дмитрий раздраженно махнул руками и начал ходить по кухне из стороны в сторону. — У нее такая манера разговаривать! Мы всю жизнь друг друга подкалываем!
