— А ты зачем все принимаешь в штыки, будто ребенок?! — не унимался Дмитрий. — Ты перед всеми выставила меня каким-то посмешищем!
Он резко сгреб со стола мобильник и поднял его перед ней, словно предъявлял главное доказательство ее вины. Дисплей вспыхнул: на нем висели непрочитанные сообщения и целая вереница пропущенных звонков.
— Ты хоть осознаешь, что устроила? — почти сорвался он. — Мама там валерьянку пьет одну за другой! Давление у нее подскочило! Юбилей испорчен окончательно! Гости начали расходиться раньше, половина вечера пошла коту под хвост!
Оксана молчала. Где-то внутри еще теплилась нелепая надежда, что сейчас он остановится, выдохнет и скажет хотя бы: «Да, она перегнула, мне жаль, что тебе пришлось это услышать». Но Дмитрия несло совсем в другую сторону.
— Она мне телефон оборвала! — продолжал он, краснея от злости. — Рыдает, говорит, что невестка ее терпеть не может, что ты специально решила испортить ей праздник! Родственницы шушукаются, дядя Игорь уже прочитал мне нотацию, что я жену распустил и не могу держать дома порядок! У меня аппарат чуть не задымился от этих звонков!
— А ты что им сказал? — спокойно уточнила Оксана. — Объяснил, что твою жену нельзя унижать и что она имеет право на уважение?
Дмитрий на мгновение застыл, будто ее вопрос сбил его с шага. Потом раздраженно дернул плечом, словно отмахивался от назойливой мухи.
— Да какая разница, что она там сказала про твой возраст и морщины! — выпалил он. — Это просто болтовня! Слова, Оксана! Можно было посидеть, улыбнуться, промолчать — как поступила бы нормальная взрослая женщина. Зачем было демонстративно уходить? Я всю дорогу до дома слушал материнскую истерику по громкой связи!
Он уперся ладонями в столешницу и склонился над ней. На его лице было написано такое искреннее мучение, будто именно он стал главным пострадавшим в этой истории. Мучение человека, которому нарушили привычный покой.
— Я целую неделю вкалываю без продыха! — процедил Дмитрий сквозь зубы. — Я хотел прийти на семейный праздник, спокойно поесть, выпить, посидеть, отдохнуть в свой единственный выходной. А что получил? Полвечера успокаивал мать, потом оправдывался перед родней! Твое самолюбие не стоит моих нервов, поняла?
Оксана смотрела на него, и в голове у нее наконец сложилась вся картина — ясная, жесткая, без единого пробела.
Дело было вовсе не в Марине Викторовне. Дмитрий не защищал мать по-настоящему. Он даже, возможно, не считал ее правой. Ему, если честно, было одинаково безразлично и то, что чувствует мать, и то, что пережила жена.
В центре этой вселенной стоял только он сам. Его удобство. Его спокойный вечер. Его репутация среди родственников. Его телефон, который теперь будет мешать ему лежать на диване перед телевизором. Он был готов отдать на растерзание ее достоинство, позволить кому угодно топтаться по ее самооценке, лишь бы его, Дмитрия, больше не трогали. Лишь бы мама не выносила мозг именно ему.
— И чего ты от меня добиваешься? — спросила Оксана. Голос стал ровным, сухим, почти чужим.
— Чего добиваюсь? — Дмитрий выпрямился, шумно втянул воздух и, кажется, решил, что она уже сдалась. В его интонации тут же появилась уверенная жесткость хозяина положения. — Чтобы ты сейчас взяла телефон, позвонила маме и извинилась.
Он снова повысил голос, нависая над ней:
— Мне все равно, что ты там скажешь и как это объяснишь! Придумай что-нибудь. Главное — чтобы она успокоилась и чтобы родня от меня отстала. Закрой этот вопрос немедленно, я хочу лечь и нормально поспать! В конце концов, это ты ушла с праздника, а не я!
Оксана медленно поднялась со стула. Она была ниже Дмитрия, но в этот момент ему почему-то показалось, будто это она смотрит на него сверху вниз. И взгляд у нее стал другим — холодным, внимательным, незнакомым.
Ее муж не был чудовищем. Не был домашним тираном в привычном смысле. Он оказался куда проще: взрослый мальчик, трусливый и избалованный, который хотел, чтобы весь мир подстраивался под его комфорт.
— Ясно, — произнесла она удивительно спокойно. — Значит, твои нервы важнее всего. Твой покой — неприкосновенная святыня.
— Именно! — рявкнул Дмитрий и ткнул пальцем в сторону ее телефона, уверенный, что наконец прижал ее к стене. — Так что бери и звони. Извиняйся.
— Нет.
Это короткое слово будто застыло между ними. Дмитрий растерянно моргнул.
— В смысле — нет? Оксана, ты вообще понимаешь, что будет? Она мне весь мозг вынесет! Завтра с утра начнет названивать, потом подключится тетя Юлия, потом сестры. Они же меня просто сожрут!
