Иногда Марина, едва держась на ногах, просила Сергея после работы завернуть в аптеку или купить хотя бы самое необходимое из продуктов. Но всякий раз он реагировал так, будто она требовала от него невозможного.
— Марин, ты же целыми днями дома, — раздраженно бросал он. — Вызови доставку, сейчас это делается за две минуты. Я тоже, между прочим, на работе выматываюсь до предела.
Оксана наведывалась примерно раз в месяц. Приносила для вида пакет апельсинов, хотя Виктору Сергеевичу их категорически запретили врачи, устраивалась на самом краешке стула, несколько раз скорбно вздыхала и уже через четверть часа вскакивала, ссылаясь на неотложные дела.
Виктора Сергеевича не стало ранним промозглым утром в ноябре. Он ушел тихо, будто и в последний раз не захотел никому причинять лишних хлопот.
Через положенный срок родные собрались в тесном кабинете нотариуса, где пахло старой бумагой и полированной древесиной. Сергей явился в своем лучшем костюме. Оксана сидела напряженно, с выпрямленной спиной, положив сумочку на стол так уверенно, словно уже чувствовала себя хозяйкой положения. Марина устроилась в стороне, на небольшом диване для посетителей. Она была там скорее как сопровождающая мужа — измученная, опустошенная, еще не отошедшая после поминок, организацией которых, разумеется, занималась почти полностью одна.
Нотариус, сухощавый мужчина в тонкой оправе, без выражения прочел формальную часть документа, а затем перешел к главному.
— …квартиру номер сорок восемь, расположенную по указанному в завещании адресу, передаю своему внуку, Илье Андреевичу. Земельный участок и жилой дом, находящиеся в Ивано-Франковской области, завещаю своей невестке, Марине Викторовне.
После этих слов в кабинете будто выключили звук. Наступила такая плотная тишина, что даже сигнал машины за окном прозвучал слишком резко.
— Простите… — голос Оксаны сорвался на тонкую ноту. Она дернула подбородком и растерянно заморгала. — А мы с братом? Там ведь должно быть что-то еще? Счета? Вклады?
— Документ зачитан полностью, — сухо произнес нотариус, глядя на нее поверх очков. — В вашу пользу распоряжений не оставлено.
И тут Оксану прорвало. Ее лицо пошло багровыми пятнами, она резко вскочила, едва не опрокинув стул.
— Вот ты какая, хитрая тварь! — визгливо выкрикнула она, ткнув дрожащим пальцем в Марину. — Я сразу понимала, что ты возле него не из жалости крутишься! Старика таблетками накачала! Подпись подсунула! Да он последние полгода вообще ничего не соображал, он меня с Сергеем уже не узнавал!
Марина не ответила ни слова. Она только смотрела на перекошенное яростью лицо золовки и чувствовала странную, почти ледяную пустоту внутри.
— Оксана, успокойся… — неуверенно сказал Сергей, побледневший до серости. — Мы во всем разберемся. Подадим в суд. Правда ведь? — он повернулся к нотариусу. — Это можно оспорить?
— Ты оспоришь? — Оксана резко развернулась к нему, не скрывая презрения. — Да ты бесхребетный тюфяк! У тебя жена прямо под носом имущество из семьи увела, а ты даже уследить не смог! Ничтожество! Не хочу тебя больше видеть!
Она рывком схватила сумочку, со злостью пнула стул и вылетела из кабинета, с грохотом захлопнув тяжелую дверь. После того дня ни Марина, ни Сергей ее больше не встречали.
Главный разговор между супругами состоялся уже вечером, на кухне их собственной квартиры. Сергей ходил из угла в угол по старому линолеуму и нервно тер лицо ладонями.
— Это бред, Марина. Полный бред. Так не бывает, это незаконно! Мы наймем нормального адвоката. Отец был не в состоянии принимать решения. Мы докажем, что ты на него давила!
Марина молча поднялась, подошла к шкафу и достала оттуда толстую синюю папку. Затем вернулась к столу и положила ее перед мужем.
