Она крошила салаты, отправляла в духовку мясо, которое еще накануне сама выбрала на рынке для их с Дмитрием спокойного ужина. Татьяна тем временем прекрасно обосновалась на террасе: нашла в хозяйском баре бутылку вина, налила себе бокал и, удобно вытянув ноги, бесконечно жаловалась на неприятности на работе. Алексей занял гостиную, включил спортивный канал так громко, будто сидел один в пустом доме, а дети носились из комнаты в комнату, оставляя липкие следы на стеклянных дверях и россыпь крошек на светлом ковре.
Легли все только глубокой ночью. Как Ольга и ожидала, гостевая спальня досталась Татьяне с Алексеем, а мальчишкам разложили надувной матрас в гостиной. Ольга еще долго не могла уснуть. Она лежала в темноте, ворочалась с боку на бок и слушала, как надсадно работает насос в скважине: Алексей решил принять душ, и вода лилась без остановки почти сорок минут. В доме, где и канализация, и водоснабжение были автономными, к таким вещам приходилось относиться с умом. Но объяснять это людям, приехавшим «отдохнуть», казалось совершенно бессмысленным.
Суббота с самого утра стала похожа на маленький домашний кошмар. Сначала обнаружилось, что Егор пролил вишневый сок на светлую обивку дивана. Мальчик, решив исправить ситуацию, принялся тереть пятно влажной салфеткой, и от этого оно расползлось еще шире. Алексей расхаживал по участку с сигаретой, лениво стряхивая пепел прямо на газон, хотя пепельницы стояли буквально на каждом столике. Татьяна устроилась загорать на шезлонге и время от времени окликала Ольгу, прося то принести холодной воды, то нарезать детям фруктов.
Дмитрий весь день старался быть как можно незаметнее. Он видел, что жена держится из последних сил и вот-вот сорвется, но сказать сестре хоть одно строгое слово не решался. Когда они с Ольгой пересекались на кухне, он виновато улыбался и шепотом просил ее потерпеть: мол, выходные скоро закончатся, осталось совсем немного.
К вечеру решили пожарить шашлык. Ольга достала из холодильника свиную шею, которую замариновала еще в четверг, выбирая самый хороший кусок. Алексей с важным видом взялся за мангал, но быстро увлекся дегустацией спиртного. В итоге часть мяса он безнадежно обуглил, а другая часть осталась внутри почти сырой. Ольге снова пришлось спасать ужин: она забрала испорченные шампуры и доводила мясо до готовности уже в духовке. После застолья посуда, разумеется, тоже осталась на ней. Татьяна лишь развела руками, сославшись на свежий маникюр и страшную усталость.
Воскресенье началось поздно и шумно. Ольга проснулась с тяжелой, будто налитой свинцом головой. По дому разносились детские крики: мальчики не могли поделить телевизор. Спустившись на кухню, она увидела Татьяну у дорогой кофемашины. Та вполне хозяйски варила себе кофе и щедро сыпала сахар из красивой керамической сахарницы, даже не спросив разрешения.
Золовка пребывала в превосходном расположении духа. Она поставила чашку на блюдце, довольно потянулась и посмотрела через панорамное окно на залитый солнцем двор.
— Мы теперь к вам на все праздники будем приезжать, — объявила Татьяна, откусывая песочное печенье из вазочки. — Здесь воздух замечательный, детям есть где побегать. Да и нам с Алексеем полезно иногда выбираться из города.
Ольга остановилась в дверях. В груди у нее будто что-то сжалось и превратилось в твердый холодный ком.
— На какие именно праздники? — спросила она ровно, но в ее голосе уже появился лед.
— Да на все, конечно! — оживленно сказала Татьяна, совершенно не замечая перемены в настроении хозяйки. — Вот скоро большие майские выходные. Мы приедем тридцатого апреля и пробудем до десятого мая. Алексей как раз отгулы возьмет. Мы вам и с участком поможем, если надо, цветы посадим. Только мяса тогда купи побольше, Алексей очень любит свиные ребрышки. И детям йогурты не забудь, клубничные, они их обожают.
Ольга подошла к столешнице, налила себе простой воды и медленно сделала несколько глотков, стараясь собрать мысли в порядок.
— Татьяна, — произнесла она спокойно. — Боюсь, эти планы придется отменить. На майские у нас с Дмитрием уже есть свои намерения. Мы хотим побыть вдвоем.
Татьяна перестала жевать. Улыбка постепенно исчезла с ее лица.
— Это как — вдвоем? — переспросила она. — А мы? Мы же уже настроились. Детям нужно бывать на природе. Дом у вас все равно стоит, комнат свободных полно. Вам что, жалко?
— Жалко, — без колебаний ответила Ольга. — Потому что это не пансионат и не база отдыха, Татьяна. Это мой дом. За эти два дня я устала так, будто отработала две смены подряд. Вы приехали отдыхать, а я все выходные выступаю в роли прислуги. Диван испорчен, газон затоптан, продукты, которые я покупала на неделю, закончились за двое суток. Больше таких визитов не будет.
Лицо Татьяны вспыхнуло. Глаза сузились, а в голосе появились резкие, визгливые нотки.
— Дима! — закричала она так, что ее услышал весь дом. — Дима, немедленно иди сюда!
На кухню почти сразу вбежал перепуганный Дмитрий в мятой футболке.
— Что случилось?
— Твоя жена нас выгоняет! — Татьяна театрально прижала ладони к груди. — Я ей по-человечески говорю, что мы готовы приезжать, общаться, помогать, мы же родня! А она нас куском мяса попрекает! Да подавитесь вы своей колбасой, я сейчас же переведу вам деньги за все, что мы тут съели!
Никаких денег, конечно, переводить она не собиралась. Это был привычный прием: надавить, обидеться и дождаться, когда Дмитрий начнет суетливо оправдываться. И он, как всегда, не подвел.
— Оль, ну зачем так резко? — забормотал он, беспомощно переводя взгляд с сестры на жену. — Татьяна ведь не со зла. Ну испачкали диван, отмоем как-нибудь. Это же дети.
— Собирайте вещи, — Ольга не стала втягиваться в спор. Она поставила стакан в раковину и повернулась к золовке. — Ваши выходные здесь закончились. Езжайте домой.
Собирались гости в тяжелом, давящем молчании. Его нарушали только демонстративные вздохи Татьяны и недовольное ворчание Алексея, который никак не мог понять, почему отдых оборвался так внезапно. Дети, почувствовав напряжение взрослых, притихли и больше не бегали по дому. Когда старенький седан наконец выехал за ворота и скрылся за поворотом, Ольга закрыла калитку на замок и бессильно опустилась на ступеньки крыльца.
Дмитрий какое-то время ходил рядом кругами, пытаясь подобрать слова и начать разговор, но каждый раз наталкивался на ее глухое молчание. А к вечеру, когда они уже вернулись в городскую квартиру, разразился настоящий скандал: позвонила свекровь, Галина Сергеевна.
— Как ты могла так унизить мою дочь? — голос свекрови в трубке дрожал от праведного негодования.
