Валентина на мгновение растерянно хлопнула ресницами. Её привычная атака вдруг захлебнулась.
— Тот самый комплект, — спокойно уточнила Мария. — Из «Империи снов». Вы купили его три года назад. Помните, мы ещё под ливнем почти сорок минут стояли у входа и ждали такси.
— Да что ты городишь! — сорвалась на визг Валентина.
— А кофейный след, как я вижу, всё-таки до конца не вывелся, — Мария двумя пальцами поддела край пододеяльника и приподняла ткань повыше.
Жёлтоватый развод оказался на виду у всех приглашённых — крупный, неопрятный, предательски заметный.
Кристина растянула губы в торжествующей усмешке. Где-то в дальнем конце стола кто-то тихо охнул.
— Что за чушь ты несёшь?! — лицо Валентины стремительно налилось багровым.
Она резко поднялась, перстень с сухим стуком ударил по столешнице, и пустой бокал покатился набок.
— Какой ещё след? Это рисунок! Такой дизайн! Я ради вас от сердца оторвала, из дома последнее вынесла, а ты, неблагодарная мерзавка…
— Мам, хватит уже, — Андрей наконец дёрнулся, будто собирался встать.
Но Валентина метнула в сына такой взгляд, что тот сразу же осел обратно на стул.
— Нет, Андрей, ты только посмотри на свою жену! Пусть при всех объяснит, чем ей не угодили! Ей хоть золото подари — она и туда плюнет! Нашлась принцесса на горошине!
Мария не повысила голоса.
Внутри у неё неожиданно стало пусто и очень спокойно. Так бывает, когда уже нечего спасать, нечего терять, а тонкая ширма приличий окончательно разорвана.
В этот момент мимо их стола проходил официант с пластиковой тележкой для грязной посуды. На нижней полке лежала стопка чистых контейнеров.
— Молодой человек, — чётко позвала Мария.
Официант остановился и обернулся.
— Дайте мне, пожалуйста, вот тот контейнер снизу. Пустой. Чистый. Да, именно его.
Парень явно не понял, к чему это, но спорить не стал и протянул ей прозрачную пластиковую коробку.
Мария взяла контейнер и придвинула к себе тарелку Андрея.
Одним уверенным движением вилки она отправила в коробку остатки его жульена.
— Мария, ты что, с ума сошла? — прошипел Андрей и попытался перехватить её за руку.
— Убери руки, — коротко сказала она.
Он будто обжёгся и сразу отдёрнул ладонь.
Мария повернулась к общему салатнику. Зачерпнула полную ложку размякшего оливье и выложила сверху, прямо на жульен. Затем добавила туда надкусанный кусок хлеба с тарелки мужа и пару вялых кружочков огурца.
За столом повисла такая тишина, что было слышно, как где-то на кухне звякнула посуда.
Все смотрели на Марию, не решаясь произнести ни слова.
Она аккуратно защёлкнула крышку контейнера. Потом взяла бумажную салфетку, быстро обмотала ею коробку крест-накрест и завязала сверху некое подобие подарочного банта.
После этого Мария обогнула стол и остановилась прямо перед Валентиной, которая тяжело дышала от ярости.
— Я, Валентина Павловна, человек воспитанный, — произнесла Мария, не отводя взгляда от её расширенных глаз. — Меня с детства учили: на щедрость нужно отвечать щедростью. Не могу же я остаться в долгу.
Она поставила контейнер с пищевой мешаниной прямо на бордовое постельное бельё.
— Вот. Примите. Ответный подарок от нашей семьи.
— Что это такое?! — Валентина отшатнулась так, словно ей подложили не коробку с едой, а ядовитую гадину.
— Праздничный ужин, — пояснила Мария. — Вы мне — использованное бельё со своей кровати. Я вам — недоеденный салат с чужой тарелки. Всё честно. Без подвоха.
— Ты… ты вообще в себе?
— Разве вы не цените вещи, бывшие в употреблении? — Мария едва заметно улыбнулась.
Она кивнула на пластиковую коробку.
— Не пропадать же добру. Заберёте домой, угоститесь. А соседкам во дворе расскажете, что ужинали в ресторане. Красиво, с размахом.
Кристина первой потеряла остатки самообладания.
