Музыка текла по комнате, и вместе с ней во мне неожиданно крепло странное, почти холодное спокойствие.
«Если Игорь и вернется, — мелькнуло у меня, — то не за мной. За вещами. За квартирой. За тем, что можно поделить».
И я ошиблась совсем немного.
Через несколько дней я как раз мыла подоконники. Бегонии зацвели так пышно, что желтая пыльца ложилась на белый пластик тонким налетом, и я собирала ее влажной тряпкой, когда в замочной скважине вдруг щелкнул ключ.
Дверь распахнулась без звонка.
На пороге появились сразу трое: Игорь в своем тяжелом драповом пальто, рядом Кирилл, а за его плечом — Оксана.
Фунтик первым бросился им навстречу. Он выскочил в коридор, весь извиваясь от радости, будто к нему пришли самые любимые люди. Но Игорь даже не наклонился. Он с отвращением отодвинул щенка носком ботинка. Фунтика отбросило к стене, он ударился боком об обои и коротко, обиженно пискнул.
— Марина, присядь, — сухо сказал Игорь, прошел в гостиную и кинул на стол прозрачную папку из пластика.
Я узнала ее мгновенно. Именно в ней он всегда хранил наши бумаги.
Садиться я не стала. Осталась у дверного проема, спиной касаясь косяка. Мокрая тряпка была все еще сжата у меня в пальцах.
— Мам, — начал Кирилл и тут же замялся.
Он нервно дергал металлический бегунок на куртке.
Вверх. Вниз.
Резкий скрежет молнии резал тишину.
— У отца Оксаны серьезные проблемы со здоровьем, — наконец выдавил он. — Ему нужна реабилитация, нормальная, платная. Мы с папой все обсудили… В общем, трехкомнатную квартиру придется продать. Возьмем две однокомнатные: одну тебе, другую папе. Тебе можно подобрать что-то тихое, где-нибудь на окраине, ближе к зеленой зоне. С собакой гулять будет удобнее. А разницу направим на лечение отца Оксаны и закроем нашу ипотеку. Ты ведь понимаешь? Ты согласна?
Игорь тщательно провел пальцами по рукаву пальто, будто стряхивал несуществующую соринку.
— Родные должны выручать друг друга, Марина. Зачем тебе одной столько комнат? За городом спокойнее, воздух лучше.
Оксана тем временем осматривала гостиную с таким выражением, словно оценивала чужую мебель на распродаже. Ее взгляд скользнул по дивану, остановился на крошечной черной шерстинке на светлой обивке, и губы у нее брезгливо дернулись.
— И собаку эту, Марина Ивановна, лучше сразу отдать в приют, — сказала она ровным голосом. — Риелтор предупредил: запах животных очень портит впечатление и сбивает цену. Зачем вам лишние хлопоты? Перед показами от него будет только грязь.
Пальцы сами собой сильнее впились во влажную ткань.
Фунтик, будто понял, что происходит, тихо подошел ко мне и сел у правой ноги. Его теплый бок прижался к моей голени. В гостиной повисла такая тишина, что слышно было только, как на стене равномерно тикают часы, отсчитывая последние мгновения моего терпения.
Я медленно отошла от косяка, сделала пару шагов к столу.
А потом со всей силы швырнула мокрую тряпку прямо на папку с документами.
Игорь дернулся назад, словно я бросила в него не тряпку, а что-то опасное.
— В приют? — тихо повторила я. — Потому что он цену снижает?
Я подняла глаза и посмотрела на Игоря без страха.
— Эта квартира принадлежит нам обоим. Кирилл свою долю уже получил деньгами, когда вы с Оксаной оформляли свое жилье. Продавать я ничего не собираюсь. Ни сегодня, ни потом.
— Марина! — Игорь ударил ладонью по столешнице так, что в серванте тоненько звякнули хрустальные рюмки. — Человеку нужна помощь!
