— «Тихий шёпот», значит? — Алина чуть сощурилась, разглядывая на рекламной картинке надувную лодку, подозрительно похожую на гигантский перезрелый кабачок. — По-моему, этот шёпот будет звучать иначе: «Прощайте, новые шторы и английский для Марии». Дмитрий, мы едва выбрались из одной финансовой ямы, а ты уже решил устроить нам плавучую катастрофу?
— Это вложение в моё здоровье! — Дмитрий расправил плечи и попытался втянуть живот, хотя из всех спортивных упражнений в его расписании уверенно значилось только поднятие пульта от телевизора. — Между прочим, врачи советуют мужчинам моего возраста больше бывать на свежем воздухе. Природа, движение, вода… гармония.
— С природой ты и так прекрасно сливаешься на балконе, когда раздвигаешь сушащееся бельё, чтобы рассмотреть машины во дворе, — сухо заметила Алина. — И где, позволь узнать, будет жить эта твоя гармония? В спальне вместо прикроватной тумбы? Или подвесим её под потолок, чтобы Мария каждое утро лбом об киль стукалась?
Но Дмитрий уже, что называется, понёсся. Видимо, тот факт, что деньги на кресло-массажёр всё-таки остались в семье — пусть и превратились в кухонный гарнитур, — подарил ему обманчивое ощущение материальной безнаказанности. В воображении он уже стоял посреди водной глади, почти как Хемингуэй районного масштаба. Не хватало только седой бороды, трубки и какой-нибудь хитрой операции с тайной заначкой.
Одиннадцатого мая Алина нашла под его подушкой глянцевый буклет магазина «Рыболов-спортсмен». Двенадцатого из ванной комнаты донеслось подозрительное пыхтение: Дмитрий пытался натянуть на себя старый спасательный жилет, переживший ещё их поездку в Турцию в две тысячи седьмом году. Жилет сходиться отказывался категорически, из-за чего Дмитрий напоминал туго перетянутую сосиску, зато взгляд его был устремлён куда-то далеко — к бескрайним просторам пруда, расположенного всего в трёх километрах от дома.
— Мам, — Мария заглянула на кухню, не переставая хрустеть яблоком, — папа в ванной надувает старый матрас. Говорит, проверяет «грузоподъёмность». Кажется, у нас скоро начнётся великое переселение народов на воду.
— Пусть тренируется, — невозмутимо ответила Алина, нарезая огурцы. — Его лёгких хватит ровно на одну камеру, потом сам ляжет рядом и будет восстанавливаться. Но за этот резиновый «Титаник» я платить не намерена. У меня в списке покупок новая духовка. В ней я буду запекать рыбу, которую он, разумеется, никогда не поймает.
Финал лодочной эпопеи наступил тринадцатого мая, когда Татьяна Сергеевна, услышав о внезапно проснувшихся у сына морских амбициях, прибыла с внеплановой проверкой. Дмитрия она застала за серьёзным изучением карты глубин местного водохранилища.
— Димочка, какая ещё лодка? — Татьяна Сергеевна опустилась на стул с величием отставной императрицы. — Ты же воды боишься с тех пор, как в детском лагере тебя лягушка за палец тяпнула. И вообще, кто мне на даче парник будет перекрывать? Ты уплывёшь в камыши, а я, значит, останусь один на один с бурьяном?
— Мама, ну это же отдых! — попытался возразить Дмитрий.
— Отдых — это когда от тебя семье польза, — моментально отрезала свекровь. — Алина, я уже выяснила, сколько стоит этот его мотор. Да это три мои пенсии! Дмитрий, если тебе так хочется грести, я дам тебе две лопаты. Будешь грести землю под картошку. И полезно, и безопасно, и никаких тебе «Тихих шёпотов» — только честный звон железа о камни.
Дмитрий заметно поник. Против союза жены и матери не выдержал бы даже самый мощный мотор на свете. Алина посмотрела на его опущенные плечи и почти испытала жалость, но тут же вспомнила сумму рассрочки, и жалость благоразумно отступила.
— Ладно, капитан, — сказала она мягче, подошла к нему и положила ладонь на плечо. — Договоримся так: покупаем тебе хороший спиннинг. Настоящий, углепластиковый. Будешь ходить на берег пешком. И сердцу нагрузка, и семейный бюджет не тонет.
— И панамку обязательно! — оживилась Татьяна Сергеевна. — Я в универмаге видела отличную, с сеткой от комаров. Сразу станешь похож на настоящего исследователя.
Спустя неделю Дмитрий действительно сидел на берегу с новым спиннингом. Уловом он похвастаться не смог: кроме старого ботинка и чужой потрёпанной панамы, на крючок ничего не попалось. Зато домой он вернулся уставший, довольный и почему-то невероятно гордый собой. Алина тем временем запекала в новой духовке купленного в магазине карпа, Мария красовалась в новых джинсах, а кухонные фасады сияли так, будто тоже одержали маленькую семейную победу.
В доме снова установилось то самое хрупкое равновесие, которое держится на женской выдержке, умении вовремя направить денежный поток в правильное русло и твёрдой уверенности: лучший подарок мужчине — это глупость, остановленная до покупки. Семейное спокойствие оказалось ценнее и японского кресла, и резиновой лодки с поэтичным мотором. Алина смотрела, как Дмитрий героически борется с костлявым карпом, и думала, что жизнь, пожалуй, удалась. По крайней мере, до следующего дня рождения Татьяны Сергеевны.
