Платили за такую работу сущие гроши. Алина в это время доучивалась: перевелась на заочную форму и устроилась кассиром в тот самый магазин, хозяином которого был её отец. В этом была какая-то горькая насмешка судьбы. Она пробивала покупки на кассе, а мимо проходили знакомые, узнавали её, переглядывались, сочувственно качали головами и шептались за спиной. Отец туда не появлялся. И за это она была даже благодарна.
Жили они в старом доме, доставшемся от матери Максима. Дом был маленький: две комнаты, печка, двор вместо ванной и туалета. Зимой по утрам вода в ведре покрывалась льдом. Алина, привыкшая к тёплому санузлу, нормальной ванной и бойлеру, первое время по ночам тихо плакала, уткнувшись лицом в подушку, чтобы Максим не услышал. Но он всё равно слышал. Лежал рядом, сжимал челюсти и молчал.
— Я нас отсюда вытащу, — повторял он. — Потерпи. Увидишь, всё будет по-другому.
— Я не из-за дома плачу, — отвечала она. — Не из-за холода. Мне больно из-за родителей. Я ведь люблю их, понимаешь? А они будто вычеркнули меня из жизни.
— Пройдёт время, — говорил Максим. — Они остынут. Вы ещё помиритесь.
Прав он оказался лишь частично. Мать Алины время от времени звонила — тайком, когда мужа не было рядом. Спрашивала быстро, почти шёпотом: как она, хватает ли им денег, не болеет ли. Разговоры длились всего пару минут. Но Алина слышала её дыхание в трубке и понимала: мама мучается, скучает, переживает. Просто не решается переступить через собственную гордость и страх перед мужем.
Отец за всё это время не позвонил ни единого раза.
Спустя год после свадьбы Алина всё-таки поехала к родителям сама. Долго стояла у калитки, не решаясь войти. Потом открыла её и прошла во двор. Мать, увидев дочь, сразу заплакала. А отец сидел за столом и даже не поднялся.
— Папа…
— Я уже сказал, — холодно произнёс он. — У тебя больше нет родителей. Ты выбрала свою жизнь. Вот и живи.
Алина ничего не ответила. Просто повернулась и ушла. После этого она больше не приезжала.
Максим тем временем вертелся без остановки. Спал по пять часов, иногда и меньше. После основной работы он не шёл отдыхать, а запирался в старом сарае, который сам переделал под мастерскую. Там стоял древний станок, купленный почти даром у закрывшейся мебельной фабрики. Максим строгал доски, пилил, шлифовал, собирал табуреты, разделочные доски, рамки для фотографий. Алина фотографировала готовые вещи и размещала объявления в интернете, на местных площадках.
Покупателей почти не было. Денег не хватало даже на самое необходимое. Бывало, неделями питались картошкой, капустой и дешёвой крупой. Максим заметно осунулся, лицо стало серым от усталости. Но руки не опускал.
Однажды удача всё же повернулась к ним. Один местный предприниматель заказал для своего двора деревянную беседку. Максим сделал её так добротно, что заказчик остался в восторге и рассказал о мастере знакомым. После этого начали появляться новые заказы: беседки, веранды, резные наличники. Затем кто-то попросил сделать лестницу. Потом — кухонный гарнитур. Максим взял себе помощника, такого же молодого парня из небогатой семьи.
Медленно, тяжело, с постоянными задержками и проблемами, но дело стало подниматься.
На пятый год их жизни всё резко изменилось.
Максим впервые решился на кредит. Сумма была по тем временам немаленькая — сто двадцать тысяч гривен, а поручителем выступил тот самый предприниматель, с которого когда-то начались заказы. На эти деньги Максим купил два новых станка и снял помещение побольше — бывший склад на окраине райцентра. Над входом он повесил простую вывеску: «Столярная мастерская».
К тому моменту его уже знали. Про Максима говорили: если он сделал, значит, вещь прослужит долгие годы. Он не работал спустя рукава. Доски отбирал лично, каждый стык проверял руками, каждую деталь доводил до конца. Ложился спать только тогда, когда буквально валился с ног.
Алина занялась бухгалтерией. И тут вдруг выяснилось, что её экономическое образование вовсе не пропало зря. Она считала налоги, разбиралась с документами, находила поставщиков, умела договориться о цене и сроках. Делала всё так уверенно и толково, что Максим иногда смотрел на неё с искренним восхищением.
— Ты у меня голова, — говорил он.
— А ты у меня руки, — улыбалась Алина.
Через год после открытия мастерской им достался первый по-настоящему крупный заказ — от строительной компании из Киева. Нужно было изготовить столярные изделия для целого коттеджного посёлка: окна, двери, лестницы. Максим работал по шестнадцать часов в сутки. К тому времени у него был уже не один помощник, а пятеро работников. Заказ они сдали точно в срок. И получили такую сумму, которую Максим раньше даже в руках не держал.
Потом пришёл второй большой заказ. За ним третий. Ещё через три года мастерская Максима стала известна во всей округе. Он открыл второй цех, купил автомобиль — не роскошный, а рабочий, но новый, из салона. Старый материнский дом тоже преобразился: появилась веранда, тёплый санузел, новая крыша.
Только тогда Алина впервые за долгое время будто смогла свободно вдохнуть.
— Знаешь, — сказала она как-то вечером, когда они сидели на новой веранде, — я всё чаще думаю: мы с тобой выбрались. А мои родители…
— Ты хочешь наладить с ними отношения? — спросил Максим.
— Хочу. Очень. Но отец не простит. Он из тех людей, которые если сказали — значит, навсегда. Он уверен, что я его предала. Что выбрала тебя вместо него.
— По сути, так и вышло.
— Нет, — тихо возразила Алина. — Я никого не выбирала. Я просто полюбила. А он этого так и не понял.
Максим долго молчал, глядя в темнеющий двор. Потом медленно произнёс:
— А я всё думаю, как убедить твоего отца, что я пришёл к тебе не за деньгами.
