Наутро первой набрала Валентина Сергеевна.
— Наташенька, Андрей мне сказал, что ты из-за моего переезда вся на нервах.
Наталья на секунду прикрыла глаза.
Свекровь неизменно переходила на это приторное «Наташенька», когда собиралась продавить что-то особенно неудобное.
— Я не нервничаю, Валентина Сергеевна. Я просто не согласна.
В трубке повисло короткое молчание.
— Вот как?
— Именно так.
— Да я ведь не навсегда.
— А на какой срок?
— Пока дом сдадут.
— Когда его должны сдать?
— Весной.
— Какого года?
Валентина Сергеевна оскорблённо выдохнула.
— Не думала, что ты способна на такое.
— На что именно?
— На то, чтобы в трудный момент не пустить близкого человека даже через порог.
Наталья перевела взгляд на свою мастерскую. На большом столе лежал отрез дорогой изумрудной ткани для нового заказа. Рядом стояла чашка давно остывшего кофе. На спинке кресла висели свежие шторы, за которыми вечером должна была приехать заказчица.
— Почему Дмитрий не может взять вас к себе?
— У него дети.
— У нас тоже Кирилл.
— Кирилл уже большой.
— Ему четырнадцать.
— Ну вот. Почти взрослый мужчина.
Наталья вдруг тихо усмехнулась.
— Валентина Сергеевна, как интересно выходит. Когда нужно отдать комнату, Кирилл у нас почти мужчина. А когда летом он собирался с друзьями на озеро, вы уверяли, что он ещё совсем ребёнок.
— Не придирайся к словам.
— Я не придираюсь. Я предлагаю спокойно и честно рассмотреть другие решения.
— Какие ещё решения?
— Снять вам отдельное жильё. Мы поможем с оплатой.
— То есть я для вас чужая? Меня теперь на съём отправлять?
И в этот момент Наталья окончательно поняла: вопрос был вовсе не только в деньгах.
Валентине Сергеевне нужно было поселиться именно у них.
—
В субботу, ровно в половине десятого утра, в квартире прозвенел дверной звонок.
Наталья открыла.
На площадке стояла Валентина Сергеевна.
У её ног громоздились четыре огромных чемодана, две клетчатые хозяйственные сумки, коробка с посудой, телевизор и горшок с фикусом.
За спиной матери виновато переминался Андрей.
— Мам, заходи.
Наталья осталась стоять в дверном проёме, не двигаясь.
— Нет.
С лица Андрея мгновенно сошла улыбка.
— Наталья, не начинай спектакль.
— Я предупреждала.
— Она уже приехала!
— Вижу.
Валентина Сергеевна медленно стянула перчатки.
— Андрюшенька, не надо. Ты же видишь, нас здесь не ждут.
И именно это тихое, смиренное «нас здесь не ждут» ударило по Андрею сильнее любого скандала.
— Это и моя квартира тоже! — сорвался он. — Мама, проходи!
Он потянулся к чемодану.
Наталья не сдвинулась.
— Поставь на место.
— Отойди.
— Андрей, если ты сейчас внесёшь её вещи, ты окончательно покажешь, что моё мнение в этой семье ничего не стоит.
— А если я их не внесу, получится, что я бросил собственную мать!
— Почему ты всё время ставишь меня перед выбором между мной и твоей матерью?
— Потому что это ты его устроила!
В этот момент из комнаты вышел Кирилл.
Высокий, нескладный, в домашней футболке, он несколько секунд молча смотрел на взрослых.
— Бабушка, привет.
— Кирюшенька…
— Пап, перестань кричать на маму.
Андрей застыл.
— Иди к себе.
— Я всё слышу.
— Кирилл!
— Ты так орёшь, что тебя весь подъезд слышит.
Наталья побледнела.
— Кирилл, пожалуйста, иди в комнату.
Мальчик развернулся и ушёл.
Валентина Сергеевна тяжко вздохнула.
— Вот до чего вы докатились. Уже ребёнок отца воспитывает.
У Натальи внутри будто что-то резко лопнуло.
Она сделала шаг в сторону.
— Ладно.
Андрей недоверчиво посмотрел на неё.
— Что значит «ладно»?
— Пусть остаётся.
Валентина Сергеевна заметно выпрямилась, словно сразу стала выше.
Но Наталья договорила:
— Только до первого января. И мастерскую я не отдаю.
— А мама где спать будет?
— В гостиной.
— На диване?
— Да.
Свекровь поджала губы.
— Ничего, Андрюшенька. Я женщина неприхотливая. И на диванчике как-нибудь размещусь.
Она вошла в квартиру.
И уже в ту же секунду Наталья поняла, что совершила ошибку.
—
Первые три дня всё выглядело почти образцово.
Валентина Сергеевна поднималась раньше остальных, готовила кашу, протирала кухонный стол, встречала Кирилла после школы.
— Видишь? — шептал Андрей по вечерам. — А ты столько себе напридумывала.
На четвёртый день пропала банка дорогого кофе.
— Я его пересыпала, — невозмутимо сказала свекровь. — Зачем заставлять кухню этими банками?
На пятый день Наталья нашла свои ткани на балконе.
— Мне диван негде было разложить.
— Они же сырость могут набрать!
— Ой, за одну ночь с ними ничего не сделается.
На шестой день Валентина Сергеевна переставила содержимое половины кухонных шкафов.
На седьмой — выбросила старую сковороду.
На восьмой встретила Натальину клиентку у порога словами:
— Обувь снимайте, пожалуйста, у нас чисто.
А потом, как ни в чём не бывало, спросила:
— И сколько вы ей платите за эти занавески?
Вечером Наталья заперлась в ванной и впервые за всё это время расплакалась.
Не оттого, что Валентина Сергеевна была каким-то чудовищем.
А оттого, что сама Наталья шаг за шагом исчезала из собственной квартиры.
—
Спустя две недели случился первый по-настоящему серьёзный скандал.
Наталья вернулась из магазина и сразу заметила: дверь в мастерскую приоткрыта.
За раскройным столом сидела Валентина Сергеевна.
Перед ней были разложены бумаги.
— Что вы здесь делаете?
Свекровь вздрогнула.
— Ничего особенного.
Наталья увидела папку.
Документы по ипотеке.
— Где вы это взяли?
— В шкафу лежало.
— В закрытом шкафу.
— Ну что ты сразу начинаешь?
Наталья резко выхватила папку у неё из-под рук.
— Вы копались в моих вещах?
— Я просто хотела понять, сколько вам ещё выплачивать.
— Для чего?
Валентина Сергеевна вдруг улыбнулась.
— Да так. Любопытно стало.
По спине Натальи прошёл холод.
— Больше в эту комнату не заходите.
— Это квартира моего сына.
— Половина этой квартиры принадлежит мне.
— Вот именно. Половина.
Фраза прозвучала слишком странно.
Наталья её запомнила.
—
Ещё через неделю позвонила тётя Татьяна.
— Наташ, можно тебя кое о чём спросить?
— Конечно, спрашивайте.
— Валя у вас сейчас живёт?
— Да.
— А она объясняла, почему от меня съехала?
— Сказала, что у вас тесно.
На другом конце линии наступила тишина.
— Наташ… мы её не выгоняли.
Наталья медленно опустилась на стул.
— Что?
— Она сама вещи собрала. Сказала: «Поеду к Андрею, у него квартира просторная».
— Но Андрей говорил…
— Я не знаю, что Андрей тебе говорил. У нас она могла оставаться сколько угодно.
Наталья почувствовала неприятное покалывание в кончиках пальцев.
— Тётя Татьяна, а деньги у неё действительно закончились?
Женщина тяжело вздохнула.
— Этого я точно не знаю. Но где-то пару месяцев назад она обмолвилась кое о чём.
