Машина, конечно, перебьется: подумаешь, тормоза шалят. Главное ведь, чтобы у Светланы Павловны красовались махровые петунии. Вот уж действительно — победа семейных ценностей во всей красе.
Утром Валерия проснулась уже с готовым планом. Если свекровь решила, что их семейный бюджет — это колодец без дна, значит, пора было поставить на этот колодец крышку, да еще и замок повесить.
В субботу она отправилась на дачу к Светлане Павловне. Участок находился в дорогом кооперативе: аккуратный домик, обшитый светлым сайдингом, ровные дорожки, подстриженные кусты, декоративные камни — не огород, а витрина садового журнала. Сама хозяйка расположилась на веранде, будто королева на приеме: шелковый халат, фарфоровая чашка, блюдце с печеньем. Вокруг нее, как почетный караул, стояли пластиковые стаканчики с той самой драгоценной рассадой.
— А, Валерочка, все-таки пожаловала, — снисходительно протянула Светлана Павловна, едва повернув голову. — А Андрей где? Мне бы грядки перекопать под мои цветочные капризы. Тут без мужских рук никак.
— Андрей занят, Светлана Павловна, — спокойно ответила Валерия, поднялась на веранду и села, не дожидаясь приглашения. — Подработку взял. Машину надо чинить, тормоза, сами знаете, не шутка. А с деньгами у нас сейчас не разгонишься. Зато я вам кое-что привезла.
Она поставила на стол увесистый пакет. Свекровь с интересом заглянула внутрь и тут же сморщилась так, словно ей предложили съесть кислый лимон вместе с кожурой.
— Это еще что такое? Перловка? Консервы с килькой в томате? Валерочка, ты серьезно? Я подобное не ем.
— Почему же? — Валерия распахнула глаза с самым невинным видом. — Вы ведь сами говорили: мол, нам бы на хлебе и воде посидеть. Вот мы и решили поддержать вас в экономии. Крупа питательная, рыбка полезная, фосфор, все дела. А то деликатесы, пирожные, дорогой чай… Непорядок. Мы теперь переходим на режим жесткой бережливости. И вы, как любящая мама, конечно, будете вместе с нами.
Светлана Павловна сжала губы в тонкую прямую полоску.
— Андрей никогда не позволил бы так разговаривать со мной. Это все твое влияние.
— Андрей сейчас считает каждую гривну, — мягко, но твердо сказала Валерия. — И раз уж заговорили о деньгах… Вернее, о петуниях. Мы вложили в вашу рассаду шесть тысяч гривен, значит, половина растений принадлежит нам. Я уже присмотрела место возле рынка у станции метро. Продадим часть цветов и хотя бы немного вернем семейные вложения.
Свекровь едва не подпрыгнула в своем плетеном кресле.
— Продать?! Мои сортовые петунии?! На рынке?! Валерия, у тебя вообще ничего святого не осталось? Это же красота, это искусство!
— Искусство, как известно, требует жертв, — отрезала Валерия. — А наш бюджет требует срочной реанимации. Так что в понедельник я приеду за своей половиной рассады.
Обратно она ехала в электричке и улыбалась, глядя в окно. Валерия прекрасно понимала: это только начало. Но первый ход был сделан правильно. Если тебя пытаются утопить в чужих прихотях, спасаться приходится самостоятельно. Особенно когда спасательный круг забрала свекровь и уже посадила в него петунии.
Дома ее поджидала новая сцена. Кирилл сидел в гостиной, окруженный учебниками, и это само по себе выглядело как явление природы — примерно как снег в июле. Рядом устроился Андрей и с серьезным лицом кивал, будто присутствовал на важном семейном совещании.
— Что у нас тут происходит? — спросила Валерия, снимая обувь. — Репетиция конца света?
— Мам, тут такое… — Кирилл почесал затылок. — Бабушка звонила. Сказала, если я не приеду перекопать ей пять соток под картошку, она перепишет дачу какому-нибудь приюту для бездомных животных. Мне, честно говоря, эта дача не особо нужна, но папа говорит, что это наше наследство.
Валерия устало выдохнула. Значит, Светлана Павловна достала тяжелую артиллерию — угрозы недвижимостью. Этим приемом она пользовалась стабильно раз в пару лет, обычно весной или осенью, когда надо было сажать либо выкапывать картошку. Причем картошку потом никто толком не ел: она лежала в погребе, покрывалась ростками и тихо погибала. Но сам ритуал обработки земли считался почти священным.
— Наследство, значит? — Валерия прошла на кухню и открыла холодильник. — Андрей, напомни, сколько лет уже этой даче? И сколько раз твоя мама обещала оформить ее на нас? На годовщину свадьбы, на твой день рождения, потом еще раз после ремонта крыши… Четыре раза, кажется? А документы по-прежнему на ней. Зато земельный налог почему-то платим мы.
Андрей виновато опустил взгляд.
— Валер, ну она же пожилой человек. Ей нужна уверенность в завтрашнем дне.
— А мне нужна уверенность в сегодняшнем ужине, — парировала Валерия, доставая кастрюлю. — Поэтому так. Кирилл едет на дачу. Но не бесплатно. За каждую вскопанную сотку бабушка платит ему по обычной ставке. Я уже узнала: двести гривен за сотку. Нет оплаты — нет картошки. Пусть тогда приют сам присылает добровольцев с лопатами.
— Валерия, ну это же его родная бабушка, — неуверенно попытался возразить Андрей.
— Вот именно, родная, — кивнула она. — Значит, должна поддержать внука-студента и помочь ему заработать честным трудом. Кирилл, ты как?
У сына тут же оживился взгляд. Пять соток — это тысяча гривен. На бензин и поход в кино с девушкой хватит, еще и на попкорн останется.
— Согласен, мам! Сейчас соберу вещи.
В понедельник утром Валерия, как и обещала, приехала на дачу. Но вместо мирной выдачи рассады ее ждало представление. Светлана Павловна стояла посреди участка в окружении трех солидных соседок из кооператива. Дамы были в соломенных шляпках, с выражением лиц судейской коллегии. Все четверо смотрели на Кирилла, который без особого энтузиазма ковырял землю лопатой.
— Вот полюбуйтесь, девочки, — громко вещала Светлана Павловна так, чтобы слышали и через два участка. — Родной внук! Кровиночка! За каждый взмах лопатой гривны требует. До чего молодежь дошла! А невестка-то, невестка… Сказала, что килькой меня кормить будет! Сына довела до бедности, он уже третий год в одной и той же куртке ходит!
Соседки дружно зацокали языками и укоризненно покачали головами.
Валерия неторопливо поправила сумку на плече. Картина была достойна большой сцены: драматическая пауза, публика, главная страдалица в центре декораций. Только вот роль молчаливой злодейки Валерия играть не собиралась.
— Доброе утро, дамы! — звонко произнесла она, заходя на участок. — Как удачно, что вы все собрались. Светлана Павловна, а почему же вы соседкам не рассказываете, какую именно помощь мы оказали вам на прошлой неделе с вашей чудесной рассадой?
