— Вы увидели меня в таком виде только потому, что ночью вошли в нашу спальню. Так ведь?
За столом будто разом выключили все звуки.
— Не сочиняй, — резко бросила она.
— Ладно. Тогда объясните, зачем Дмитрий после этого прикрутил на дверь защёлку?
Лицо Натальи Павловны сразу стало жёстким.
— Какую защёлку? — не поняла тётя Ирина.
Дмитрий до этого держался молча, но тут всё-таки ответил сам:
— Ту самую, которую мама ночью сорвала пассатижами.
Дядя Владимир медленно опустил рюмку на стол.
— Наташ, ты это сейчас серьёзно?
— А что вы на меня все уставились? — вспыхнула свекровь. — Они в моём доме запираются от меня на замки, а я ещё и виноватой оказалась?
— Мам, мы поставили эту защёлку потому, что ты заходила к нам ночью без стука.
— Мне понадобились мои вещи!
— В три часа ночи?
Она залилась краской и вдруг резко перевела взгляд на меня.
— Вот, полюбуйтесь! — сказала она уже родственникам. — Пока этой здесь не было, всё было по-человечески. А теперь родной сын от матери закрывается, как от чужой!
И странно, но именно после этих слов внутри у меня стало спокойно. Совсем. Я аккуратно убрала сорочку обратно в пакет и поставила его возле ножки стула.
— Благодарю за подарок, Наталья Павловна.
По её лицу было видно: она решила, что добилась своего.
— Носи, раз подарили.
— Нет, носить я это не буду. Дмитрий, поехали домой.
Свекровь не сразу уловила, что я говорю всерьёз. Она ещё несколько секунд сидела с прежним победным выражением, пока муж молча не отодвинул стул и не поднялся.
— Это куда вы собрались? — наконец спросила она.
— Домой, мам.
— Прямо сейчас? У нас люди за столом!
— Именно поэтому лучше не продолжать это при всех.
Мы вышли собирать вещи. Наталья Павловна появилась в комнате спустя пару минут, но прежней уверенности в ней уже не было.
— Ты правда позволишь ей увезти тебя с семейного праздника?
Дмитрий застёгивал сумку и даже головы не повернул.
— Она меня никуда не увозит.
— Конечно, конечно. Это ты сам решил! Раньше ты никогда со мной таким тоном не разговаривал.
— Раньше ты не вскрывала пассатижами дверь моей спальни.
У самой прихожей свекровь вдруг расплакалась. Только что она кипела от злости, а теперь перед нами стояла несчастная мать, у которой якобы отнимали единственного сына.
Я заметила, как Дмитрий застыл.
И впервые по-настоящему поняла, почему ему столько лет было почти невозможно ей перечить.
— Димочка, — тихо произнесла она. — Ты и правда уедешь из-за неё?
Он несколько секунд смотрел на мать, будто подбирал слова.
— Нет, мам. Я уеду из-за тебя.
В машине мы долго ехали молча. Мне было противно снова и снова вспоминать лица родственников, тот пакет, эту нелепую ночную сорочку. Ощущение было такое, словно нас обоих выставили перед посторонними людьми без защиты и заставили оправдываться за собственную жизнь.
Потом Дмитрий сказал:
— Больше мы там ночевать не будем. Если придётся приехать, снимем номер в гостинице.
— В той самой, где, говорят, тараканы?
Он коротко усмехнулся.
— Тараканы хотя бы двери пассатижами не открывают.
Я не выдержала и рассмеялась. После этого напряжение чуть отпустило.
Тогда мне показалось, что на этом история закончилась.
Но через неделю, в субботу, Дмитрий уехал по своим делам. Я как раз убиралась дома, когда в дверь несколько раз подряд настойчиво позвонили.
Я подошла к глазку и сначала даже решила, что мне показалось.
На площадке стояла Наталья Павловна.
А рядом с ней — два больших чемодана.
Открывать я не стала.
— Алина! — крикнула она из-за двери. — Я знаю, что ты дома!
Я тут же написала Дмитрию. Он перезвонил почти сразу.
— Не открывай ей, — сказал он.
А свекровь тем временем снова нажала на звонок и задержала палец на кнопке.
