Ты ведь тогда сам уверял меня, что так будет спокойнее для всех, — сказала я, не отводя взгляда. — Если дело пойдёт в рост, я получу свою часть. А если прогорит — хотя бы верну вложенные деньги.
Кира не выдержала первой:
— Полина, подожди… Ты хочешь сказать, что всё это время заранее готовилась?
— Я не готовилась к разводу, — ответила я ровно. — Я просто не разбрасывала деньги без документов.
Станислав Павлович достал из папки ещё один лист и приподнял брови:
— Тогда объясните и это.
Юрист взглянул на документ и зачитал:
— Акт передачи денежных средств. Три года назад Полина Андреевна передала Артёму Владимировичу четыреста тысяч гривен на приобретение оборудования для автосервиса.
Артём медленно сел обратно, будто у него подкосились ноги. На бумаги он смотрел с таким выражением, словно перед ним лежало что-то ядовитое.
— Полина… зачем ты вообще всё это собирала?
— Потому что моя мать много лет проработала юристом, — сказала я. — И с детства вбила мне в голову простую вещь: в бизнесе можно доверять человеку, но подтверждать нужно всё письменно.
Я раскрыла свою папку шире и выложила на стол новые бумаги.
— Здесь квитанции о переводах. Здесь банковские выписки. За восемь лет в твой автосервис я вложила один миллион девятьсот двадцать тысяч гривен.
В переговорной стало так тихо, что слышно было, как кто-то нервно сглотнул. Мать Артёма застыла с приоткрытым ртом. Кира крутила в руках телефон и не знала, куда деть глаза. Сам Артём молча смотрел в столешницу.
Станислав Павлович кашлянул в кулак:
— Полина Андреевна, я правильно понимаю, вы намерены требовать возврата всей суммы?
— Да. И процентов, которые указаны в договорах. Семь процентов годовых.
Адвокат быстро набрал что-то на калькуляторе. Потом посмотрел на экран, и лицо у него заметно вытянулось.
— С процентами выходит… около двух миллионов семисот двадцати тысяч гривен.
— Примерно так, — подтвердила я.
Артём резко поднялся и зашагал по комнате.
— Полина, ты это серьёзно?! Мы были мужем и женой! Это же были семейные деньги!
— Семейные вложения — это когда я владею частью бизнеса. А в нашем случае это мои инвестиции, которые я намерена вернуть.
— У меня нет таких денег!
— Значит, придётся продавать автосервис.
Он остановился как вкопанный.
— Продавать? Ты вообще понимаешь, что говоришь?!
Я достала последний подготовленный документ.
— Есть и другой вариант. Проект соглашения. Автосервис оценивается в четыре миллиона гривен. Мне принадлежит половина. Ты выкупаешь мою долю за два миллиона гривен, с рассрочкой на три года.
Станислав Павлович взял лист и внимательно пробежал глазами по тексту. Потом посмотрел на Артёма уже совсем иначе.
— Предложение, надо признать, вполне рациональное. С учётом долга по договорам вы ещё и в более выгодном положении остаётесь.
— В каком выгодном?! — сорвался Артём, голос у него стал хриплым. — Это мой бизнес! Я сам его поднял с нуля!
— На мои деньги, — спокойно уточнила я.
Только тут его мать будто очнулась.
— Полиночка, ну зачем так жёстко? Мы же не посторонние. Ты правда хочешь оставить Артёмку ни с чем?
— Я хочу забрать то, что вложила.
— Но он ведь был твоим мужем!
— Был. Теперь он бывший муж. А бывшая жена имеет право вернуть свои вложения.
Кира заговорила дрожащим голосом:
— Полина, я всегда считала тебя порядочным человеком. А выходит, ты всё это время…
— Всё это время я помогала бизнесу мужа и оформляла каждую передачу денег как положено, — перебила я. — Потому что мама научила меня не быть наивной дурой.
Артём снова опустился в кресло и закрыл лицо ладонями. Станислав Павлович перелистывал договоры, делал пометки на полях, сверял даты. Наконец он отложил бумаги в сторону.
— Полина Андреевна, вы готовы заключить мировое соглашение? Артём Владимирович выплачивает вам два миллиона гривен в течение трёх лет, а вы после этого снимаете все финансовые претензии.
— Готова. Но первый платёж — четыреста тысяч гривен — должен поступить в течение месяца.
— Где я возьму четыреста тысяч?! — Артём поднял голову.
— Оформи кредит. Или продай один из участков.
Он смотрел на меня так, будто впервые увидел не жену, которую привык считать удобной и предсказуемой, а человека, способного отвечать ударом на удар. В его глазах смешались ярость, растерянность и бессилие. Король свалился с трона и никак не мог понять, кто именно выбил из-под него опору.
Станислав Павлович повернулся к нему и сказал уже без эмоций:
— Я бы рекомендовал вам согласиться. Если дело дойдёт до суда, ваши потери могут оказаться значительно больше.
