Не убирая телефон от лица, я включила громкую связь и спокойным, почти деловым тоном сообщила оператору, что заказ необходимо аннулировать. Курьерской службе я отдельно продиктовала: возврат оформить на мою карту, без переносов и без повторной доставки.
Андрей побледнел так резко, будто у него из-под ног вынули пол. Об этих часах он грезил давно, облизывался на них при каждом упоминании и, похоже, уже мысленно носил на запястье этот швейцарский символ собственного величия.
— Ты вообще в себе? — сорвался он на визг, мгновенно растеряв всю свою напускную солидность. — Это мой подарок! Я его заслужил!
— Был твоим, а теперь снова мой, — холодно ответила я. — Я ведь женщина, значит, тоже имею право на стратегические решения. А тебе вполне подойдёт пластмассовый будильник из ближайшего супермаркета.
Андрей метнулся в гостиную, и я пошла следом. Он принялся нарезать круги по ковру, размахивая руками так, будто выступал перед невидимым советом директоров.
— Я в этом доме мужчина! Я приношу деньги! И я решаю, куда их вкладывать! А вложения в семью — это святое! — распалялся он, с каждой секундой повышая голос.
Я молча подошла к письменному столу, подняла крышку ноутбука и открыла нашу общую финансовую таблицу. Андрей ненавидел её почти физически — как школьник ненавидит дневник с двойками, — но я заставляла его заполнять строки без поблажек.
— Вкладываешь, значит? — я повернула экран к нему, а заодно и к Валентине Павловне, которая семенила за нами следом. — Андрей, ты маме случайно не объяснил, каким образом была оплачена её путёвка в элитный санаторий?
Муж рванулся к ноутбуку с неуклюжей стремительностью поломанного экскаватора, явно собираясь захлопнуть крышку, но я перехватила его запястье раньше.
— Путёвка обошлась в сорок восемь тысяч гривен, — отчётливо произнесла я, выделяя каждое слово и наблюдая, как вытягивается лицо Валентины Павловны. — Половину суммы я внесла из своей квартальной премии. А вторую половину, Андрюша, ты взял в кредит под конский процент. И первый платёж банк спишет уже завтра утром.
Свекровь медленно перевела на сына колючий, подозрительный взгляд. В такие минуты вся её материнская нежность испарялась мгновенно, уступая место цепкой практичности.
— Андрей? — процедила она. — Какой ещё кредит? Ты же всем родственникам рассказывал, что оплатил санаторий из личной премии за важный проект!
— Его главный проект — регулярное удобрение собственного эго, — сказала я и вывела на экран банковскую выписку с его счёта. — На карте у моего мужа сейчас ровно восемьдесят гривен.
Андрей попытался состроить лицо оскорблённого праведника, которого незаслуженно оклеветали, но выглядело это жалко. Он напоминал общипанного индюка на сельской ярмарке: грудь выпячена, важности через край, а на бульон уже не годится.
— Я бы всё закрыл! С аванса! — сорвался он на истерический крик. — Ты постоянно суёшься в мои дела с увеличительным стеклом! Ты просто не даёшь мне нормально дышать в моём же доме!
В этот момент в прихожей прозвенел звонок. На пороге оказался курьер с огромным букетом. В руках у него пышнели роскошные пионы — те самые, которые Андрей, видимо, успел заказать для меня заранее.
