Похоже, заказ он оформил ещё до того, как ему пришла в голову блестящая идея залезть в мой тайник. Я молча поставила подпись в накладной, приняла букет и без всякой нежности бросила пионы на диван.
— Как трогательно, — протянула я с холодной усмешкой. — Наверное, оплачено той самой кредиткой, где теперь минус размером с пропасть?
Андрей резко дёрнулся, будто его ударили током, схватил цветы и почти насильно сунул их матери.
— Это для мамы! Пойдём, мама. Здесь нас не уважают, здесь нас унижают и втаптывают в грязь!
Валентина Павловна автоматически прижала букет к груди, но уходить не спешила. Цветы её интересовали куда меньше, чем финансовая яма, в которую с размаху угодил её драгоценный сын.
— Наталья, это уже ни в какие ворота! — возмутилась она. — Ты выставляешь собственного мужа каким-то ничтожеством! Семья для того и нужна, чтобы поддерживать друг друга в тяжёлые времена. Закрой его кредит, у тебя наверняка есть деньги про запас!
Я ничего не ответила. Развернулась, прошла в спальню, вытащила из шкафа большой дорожный чемодан и покатила его обратно в гостиную. Потом поставила прямо перед Андреем.
— Вот и поддерживайте друг друга чем хотите: плечами, шеями, кошельками. У вас теперь и путёвка свежая, и телефоны новые, и долги общие. Будете вместе разговаривать с коллекторами на громкой связи и заодно решать, что приготовить на ужин.
Андрей ударил носком по чемодану, пытаясь собрать остатки гордости в жалкую кучку.
— Ты что, выгоняешь меня? Из-за каких-то бумажек? Да кому ты вообще понадобишься с таким характером? Одна останешься!
— Как неловко получилось, — деловито заметил попугай, явно наслаждаясь финальной сценой.
— На сборы у тебя ровно десять минут, — сказала я. — Завтра с утра банк начнёт насчитывать пеню за просрочку. Валентина Павловна, советую продать перламутровый телефон уже сегодня, пока он ещё хоть чего-то стоит. Как раз хватит на первый минимальный платёж.
Свекровь в тот же миг поняла: бесплатная кормушка захлопнулась окончательно и больше не откроется. Она резко засеменила в прихожую, бормоча под нос проклятия в адрес всех неблагодарных невесток на свете.
Андрей тоже наконец сообразил, что представление окончено, публика ушла, а главную роль у него отобрали без права на апелляцию. Он суетливо побросал в чемодан пару рубашек, кое-как застегнул молнию и поплёлся к двери. По дороге злобно шипел что-то про неизбежный развод, суд и беспощадный раздел имущества.
Я выпроводила их за порог, закрыла дверь и с особенным удовольствием повернула ключ два раза. Сухой металлический щелчок прозвучал для меня почти как стартовый выстрел — только не к забегу, а к новой, тихой и свободной жизни.
Сергей Олегович вспорхнул с клетки, приземлился на спинку дивана, важно оглядел опустевшую комнату и удовлетворённо щёлкнул клювом.
— Очень прилично.
Не стоит пытаться сделать женщину удобной. Однажды можно просто не поместиться в её новой, прекрасной жизни.
