что ему осталось лишь выйти на «правильных» людей, и тогда полотна начнут разлетаться одно за другим.
— Я не собираюсь сидеть у тебя на шее, — уверял Антон. — Просто мне нужен небольшой запас времени.
— Насколько небольшой?
— Месяцев шесть.
Шесть месяцев прошли. Потом незаметно проскочил ещё почти такой же кусок жизни. Картины множились, а денег от них не появлялось.
Антон категорически не признавал слово «безработный» в свой адрес. По его версии, он был не человеком без работы, а творцом, которому пока не платят за результат.
— Безработный — это тот, кто вообще ничем не занимается, — с важным видом объяснял он. — А я тружусь каждый день.
— Ты три часа водишь кистью по холсту, потом спишь до полудня, а вечером включаешь кино.
— Отдых тоже входит в художественный процесс.
— А коммуналка и продукты тоже входят?
— Ты опять всё переводишь в деньги.
Мне очень хотелось сказать, что это не я превращаю жизнь в бухгалтерию, а счета каждый месяц приходят совершенно реальные. Но я сдерживалась.
Сначала я правда старалась не давить. Покупала еду, закрывала платежи за квартиру, брала ему холсты, тюбики с красками, кисти. Даже телефон новый купила, когда прежний он разбил, пытаясь сделать эффектный кадр самого себя в прыжке.
— Это должна была быть сильная творческая фотография, — сообщил он, глядя на экран, покрытый паутиной трещин.
— Это была лестница.
— Вот именно. Человек против вертикали.
В быту Антон оказался почти беспомощен. Он мог несколько суток проходить мимо корзины, из которой уже вываливалось грязное бельё, и даже не задуматься, что стиральная машина сама себя не включит. Мог распахнуть холодильник, убедиться, что на полках пусто, и спокойно закрыть дверцу, словно продукты должны материализоваться от его взгляда.
Как-то раз я пришла домой около девяти вечера. День выдался отвратительный: на работе закрывали квартал, начальник внезапно потребовал срочно переделать отчёт, а один менеджер умудрился куда-то деть документы по большой сделке.
Антон лежал на диване и лениво листал телефон.
— Привет, — бросил он, не особенно поднимая глаза.
— Привет.
— Ты что-нибудь поесть взяла?
Я опустила сумку на пол и выдохнула.
— Нет.
— Почему?
— Потому что я только что вошла в квартиру.
— Тогда закажем доставку?
— Закажи.
— У меня на карте пусто.
— У меня, знаешь ли, тоже не бездонный источник.
— Ирина, ну только не начинай.
— Я не начинаю. Я просто устала.
Он шумно вздохнул, будто это я создавала ему невыносимые условия.
— Ты в последнее время стала очень нервной.
— А ты стал очень удобно устроившимся.
Антон приподнялся на локте.
— Это ещё что значит?
— Ровно то, что слышишь. Ты привык, что всё как-то само собой делается. Еда появляется, платежи закрываются, вещи становятся чистыми.
— Я же тебя не заставляю.
— Конечно. Ты просто лежишь и ждёшь, когда я сама всё сделаю.
— Ну ты ведь любишь, чтобы дома был порядок.
— Люблю. Но не до такой степени, чтобы заменять тебе маму.
Антон обиделся мгновенно. Начал говорить, что я не способна понять творческого человека, что рядом со мной ему нечем дышать, и что я измеряю любовь квитанциями и чеками.
Минут через двадцать он всё-таки заказал еду. С моей карты.
Лариса Павловна приехала в начале ноября.
Антон позвонил мне прямо на работу:
— Мамуля к нам ненадолго заглянет.
— Хорошо. На сколько именно?
— Ну… поживёт какое-то время.
— Какое?
— Ирина, не устраивай допрос.
— Я не допрашиваю. Мне надо понимать, где она будет спать.
— На диване.
— Антон, мы же договаривались: гостей предупреждают заранее, а не ставят перед фактом.
— Я тебя предупредил.
— В день приезда.
— Не вижу трагедии.
Трагедия обозначилась уже вечером.
Лариса Павловна переступила порог так, будто возвращалась в собственное жильё после долгой командировки. Сняла пальто, медленно обвела квартиру взглядом и протянула:
— М-да.
Я в это время стояла возле кухонного стола и резала овощи для салата.
— Что означает это «м-да»?
— Ничего. Осматриваюсь.
— Что именно осматриваете?
— Как сын живёт.
Антон тут же засуетился рядом с ней.
— Мам, проходи, я тебе всё покажу.
— Сама разберусь.
Она прошла по комнате, заглянула в спальню, открыла шкаф, словно проверяла гостиничный номер, а затем вернулась в гостиную.
— А где Антон спит?
— На диване, — ответила я.
— А ты?
— В спальне.
— Ну конечно, — растянула она с таким видом, будто всё стало ясно. — Хозяйка себе место получше выбрала.
— Лариса Павловна, Антон сам решил спать в гостиной.
— Мужчине нужна отдельная комната.
— У нас отдельная спальня всего одна.
— Значит, ты можешь перейти сюда.
Мне показалось, что я неправильно расслышала.
— Куда именно?
— На диван.
— С какой стати?
— Потому что ты женщина. Мужчине необходимо пространство. Ты моего мальчика совсем избаловала.
— Пространства у него более чем достаточно. Вся гостиная заставлена его холстами.
Антон болезненно поморщился.
— Ирина, не надо сразу с мамой ругаться.
— Я не ругаюсь. Я поясняю.
Лариса Павловна упёрла руки в бока.
— Сразу видно, как ты его «любишь». Мужик на диване мается, а она в спальне отдыхает.
— Антон въехал ко мне, когда здесь ещё почти не было мебели. Гостиную выбрал он сам. Из спальни я его не выгоняла.
Я отложила нож на доску и постаралась говорить ровно.
— Лариса Павловна, вы приехали в гости. Давайте хотя бы первый вечер обойдёмся без ревизии моей квартиры.
— Я никакую ревизию не устраиваю. Просто вижу, что женской руки тут нет.
— А как, по-вашему, должна выглядеть эта рука?
— Чтобы дома едой пахло. Чтобы мужчина был сытый. Чтобы каждая вещь лежала там, где ей положено.
— У меня всё и так лежит на своих местах.
Она выразительно посмотрела на столешницу, где лежали нарезанные овощи, хлеб и открытая пачка крупы.
— Это ты называешь порядком?
— Да.
— Тогда неудивительно, что Антон такой худой.
Антон стоял рядом с ней вполне упитанный, довольный и совершенно не похожий на человека, которого морят голодом.
Я повернулась к нему.
— Ты худой?
— Не придирайся к словам, — буркнул он.
Тогда я ещё решила промолчать. Мне казалось: ну приехал человек на пару недель, потерплю, потом уедет. Как выяснилось позже, я сильно ошибалась.
На третий день Лариса Павловна полностью перекроила кухню под себя.
Вечером я вернулась домой и не смогла найти чай. Сначала решила, что просто вымоталась и плохо соображаю. Потом открыла один шкафчик, второй, третий, заглянула на полки и в ящики. В итоге пачка нашлась в выдвижном ящике, куда я обычно складывала кухонные полотенца.
