Я достала чай, закрыла ящик и пошла на кухню, где Лариса Павловна как ни в чём не бывало возилась у раковины.
— Лариса Павловна, почему вы переложили всё по-своему?
Она даже не обернулась.
— Потому что так удобнее.
— Удобнее кому?
— Мне, разумеется.
— Но вы здесь не живёте постоянно.
— Сейчас живу. Значит, могу устроить всё нормально.
— Можно было хотя бы предупредить.
— Мне теперь у тебя на каждую банку разрешение спрашивать?
— Если вы трогаете мои вещи, то да.
Она только презрительно хмыкнула и продолжила чистить картошку, будто разговор был исчерпан.
Через несколько дней пропали мои рабочие бумаги. Я обыскала стол, тумбу, папки, ящики. Почти час ходила по квартире, уже чувствуя, как внутри поднимается паника. Нашла всё в шкафу, где лежало постельное бельё. Там же валялись распечатки, расчёты и мой ежедневник.
— Вы убрали мои записи со стола? — спросила я, стараясь говорить спокойно.
— Какие ещё записи?
— Листы. Они лежали у меня на рабочем месте.
— Там какие-то цифры были. Я подумала, черновики.
У меня словно ледяная вода прошла по спине.
— Это были документы по работе.
— Так не надо было разбрасывать где попало.
— Они лежали на моём столе.
— Стол не для бумажных завалов.
Антон в это время сидел у окна и промывал кисти.
— Антон, скажи, пожалуйста, своей маме, чтобы она больше не заходила в мою комнату и не трогала мои вещи.
Он поднял глаза, но сразу отвёл взгляд.
— Мамa просто пыталась помочь.
— Помощь — это когда о ней просят.
— Ты слишком болезненно на всё реагируешь.
— Она чуть не выбросила мои рабочие материалы.
— Не выбросила же. Переложила.
— Без моего разрешения.
— Ну прости её.
Я посмотрела на Ларису Павловну.
— Мне не нужны извинения. Мне нужно, чтобы вы не заходили в мой кабинет и не перекладывали мои вещи.
— Кабинет! — она всплеснула руками. — Комната с компьютером и кучей бумажек. Прям большая начальница.
— Я не начальница.
— Зато ведёшь себя так, будто все должны перед тобой отчитываться.
Потом она взялась за мою готовку.
Я никогда не считала, что плохо веду хозяйство. Готовила простую еду: супы, котлеты, салаты, запеканки. Да, не ежедневно. Иногда после работы я брала готовую еду или заказывала пиццу, потому что возвращалась домой поздно и уже не было сил стоять у плиты.
Но Ларису Павловну это не устраивало.
— Суп у тебя пустой, — объявляла она.
— Там курица, картошка, морковь, зелень.
— А где навар? Где жирок?
— Я не люблю жирные супы.
— Зато Антон любит.
Антон сидел рядом и молча ел.
— Антон, ты ведь любишь наваристый суп?
— Люблю, — ответил он, не поднимая головы.
— Вот видишь, — победно сказала она.
В другой раз она попробовала мой борщ и скривилась.
— Свёкла сырая.
— Она варилась полтора часа.
— Значит, варила неправильно.
— А как правильно?
— Как я варю.
— Тогда готовьте сами.
Лариса Павловна замолчала, а Антон бросил на меня такой взгляд, будто это я устроила скандал на ровном месте.
Позже, когда мы остались вдвоём, он сказал:
— Можно было ответить мягче.
— Я и так весь день мягкая. С утра до вечера.
— Мама не со зла.
— Она каждый день объясняет мне, что я ничего не умею.
— Ну, ей виднее.
И вот после этой фразы я впервые перестала воспринимать Антона как человека, который просто оказался между мной и своей матерью. Он не был между нами. Он стоял рядом с ней. Потому что так ему было проще.
Скандал я долго не поднимала.
Мне не хотелось, чтобы квартира превратилась в место, где по вечерам все разговаривают на повышенных тонах. Я всё ещё надеялась, что Антон сам заметит очевидное: его мать давно перешла все границы.
Однажды Лариса Павловна ушла в магазин, и мы с Антоном остались одни.
Я поставила перед ним чашку чая и села напротив.
— Нам надо поговорить.
Он сразу напрягся.
— О чём?
— О твоей маме.
— Что опять случилось?
— Ей нужно уехать.
— С чего вдруг?
— Потому что я устала чувствовать себя в собственной квартире временной квартиранткой.
— Она приехала помочь.
— Она выбрасывает мои продукты, лезет в документы, переставляет вещи и каждый день повторяет, что я никудышная хозяйка.
— Она просто привыкла к порядку.
— Пусть наводит этот порядок у себя дома.
— Ты могла бы немного потерпеть.
— Я терплю уже несколько недель.
— Мама же не чужая.
— Для тебя — нет. Но она не хозяйка этой квартиры.
Антон откинулся на спинку стула.
— Ты опять про квартиру.
— Я говорю о том, что имею право решать, как мне жить.
— Ты стала какая-то жёсткая.
— А ты стал слишком удобным сыном.
Он нахмурился.
— Что ты этим хочешь сказать?
— Тебе удобно, что мама готовит, убирает и во всём выставляет виноватой меня. А ты сидишь в стороне и изображаешь миротворца.
— Не надо меня оскорблять.
— Тогда начни вести себя как взрослый мужчина. Скажи своей матери, что она не может распоряжаться моей жизнью.
— Она старше.
— Возраст не даёт права делать всё, что вздумается.
— Тебе так сложно уступить?
— Я уступала. Согласилась, чтобы она приехала. Молчала на её замечания. Терпела, что она захватила кухню. Но я не обязана бесконечно прогибаться.
В этот момент щёлкнул замок.
Лариса Павловна вернулась раньше, чем мы думали. В руках у неё были пакеты с капустой и свёклой.
— Я всё слышала, — сказала она с порога.
Антон вскочил.
— Мам, мы просто разговаривали.
— Нет, Антон. Она меня выживает.
— Я не говорила «выживаю», — устало сказала я. — Я сказала, что вам пора домой.
— Вот! А ты ещё пытаешься её оправдывать!
Я потёрла виски.
— Лариса Павловна, я не хочу ругаться.
— Поздно. Уже ругаешься. Прибрала моего сына к рукам, поселила его на диване, а теперь решила избавиться от его матери.
— Антон сам выбрал диван.
— Могла бы предложить ему спальню.
— Он взрослый человек и сам принимает решения.
— Мужчине нужна женщина мягкая, домашняя, уступчивая.
— А женщине нужен взрослый мужчина, который умеет решать за себя.
Лариса Павловна побледнела.
— Ты ещё меня жизни учить будешь?
— Нет. Но и вам я не позволю учить меня, как жить в моей квартире.
— Антон! — резко позвала она. — Скажи ей хоть что-нибудь!
Он стоял, опустив глаза.
— Ирина, ну правда, не надо было так.
— Как именно? Она твоя мать, а ты всё время молчишь.
— Я не молчу. Я просто прошу всех успокоиться.
— Нет, Антон. Ты ждёшь, когда я снова уступлю.
Он не нашёлся, что ответить.
А кролики появились через четыре дня.
