Утром Лариса Павловна объявила, что ей нужно съездить «по важным делам». Антон тут же поднялся и сказал, что отвезёт её сам.
Я была на работе и ничего не знала. Но стоило вечером переступить порог, как стало ясно: в квартире случилось что-то очень неприятное.
Возле двери громоздился мешок с сеном. В прихожей были свалены какие-то доски. А из большой картонной коробки доносилось тихое шуршание.
— Антон, что это такое? — спросила я, уже чувствуя, как внутри поднимается злость.
Он даже не посмотрел мне в глаза.
— Только не начинай.
— Ты уже один раз это говорил.
— Мама сейчас всё объяснит.
Лариса Павловна вышла с балкона так, будто показывала мне не стихийное бедствие, а подарок.
— Посмотри, какие красавцы. Породистые, между прочим.
— Мне породистые кролики в квартире не нужны.
— Они быстро подрастут.
— И что вы потом собираетесь с ними делать?
— На балконе поживут. Там места хватит.
— Нет.
Она раздражённо поджала губы.
— Почему у тебя на всё один ответ — «нет»?
— Потому что я не давала согласия заводить здесь кроликов.
— А с какой стати тебя нужно было спрашивать?
— С той, что это моя квартира.
— Ты мясо не ешь, что ли?
— Ем.
— Тогда в чём проблема?
— В том, что я не хочу превращать свой балкон в мини-ферму.
— Разбаловали тебя. Городская жизнь совсем характер испортила.
Антон сделал попытку сгладить ситуацию:
— Ирина, давай без крика. Мы клетки поставим в дальний угол, и всё.
— Нет.
— Ты даже толком не посмотрела.
— Я увидела достаточно.
— Они маленькие. Никакого запаха не будет.
— Будет.
— Мама сказала, что не будет.
— Твоя мама не понимает, о чём говорит.
— Не надо переходить на личности.
— Это не переход на личности. Это констатация факта.
Лариса Павловна резко схватила одну из клеток и потянула её к балконной двери.
— Я сама всё поставлю, раз вы тут разговаривать не умеете.
— Верните клетку на место, — сказала я.
Она обернулась ко мне с таким видом, будто я совершила кощунство.
— Ты мне ещё указывать будешь?
— В своей квартире — да, буду.
Лариса Павловна сузила глаза.
— Вот поэтому Антон рядом с тобой нормально жить и не может. Ты всё решаешь сама, всё держишь под контролем, всё должно быть только по-твоему. Мужчина тебе, по сути, не нужен.
— Мужчина мне нужен, — спокойно ответила я. — Но не тот, кто прячется за маминой юбкой.
Антон вспыхнул.
— Я ни за кем не прячусь!
— Тогда скажи ей прямо, что кроликов здесь не будет.
Он замолчал.
Лариса Павловна посмотрела на меня с торжеством.
— Видишь? Он прекрасно понимает, кто ему по-настоящему родной человек.
Я подошла к коробке, из которой снова раздался шорох.
— Антон, вы сейчас собираете этих кроликов и уходите из моей квартиры.
— Куда? — растерянно спросил он.
— Куда угодно. К себе. К родственникам. На дачу. Меня это больше не касается.
— Ты это серьёзно?
— Более чем.
— Мама старалась.
— Мне всё равно. Она купила животных без моего согласия и принесла их в мой дом.
— Мы могли бы на этом заработать.
— Вы даже не посчитали, сколько уйдёт на корм и уход.
— Это не твоё дело.
— Пока ваши кролики стоят у меня в прихожей, это как раз моё дело.
Лариса Павловна гордо вскинула подбородок.
— Я никуда отсюда не уйду.
— Тогда я вызову полицию.
— Ты меня выгоняешь?
— Да.
Антон посмотрел на меня так, словно я только что сделала что-то чудовищное.
— Ты правда выставишь мою мать за дверь?
— Да.
— После всего, что она для нас сделала?
— Она сделала достаточно, чтобы я больше не хотела видеть её в этом доме.
— У тебя сердца нет.
— Может быть.
— Ты ещё пожалеешь.
— Возможно. Но сейчас я поступаю правильно.
Я взяла коробку с кроликами и переставила её ближе к выходу. Один белый кролик высунул мордочку и уставился на меня круглыми глазами.
— Не бойся, ушастый, — тихо сказала я ему. — Ты в этой истории ни при чём.
Лариса Павловна начала собираться демонстративно и очень шумно, сопровождая каждое движение комментариями:
— Вот до чего дошло. Женщины теперь мужчин из дома выгоняют.
— Это не мужчин. Это я вас выгоняю, — уточнила я.
— Антон, ты слышишь? Она даже не стесняется!
— Мам, пожалуйста, не кричи, — устало попросил он.
— А что мне делать? Радоваться?
Антон метался по квартире, не понимая, за что хвататься. То распахивал шкаф, то тут же закрывал его. То брал какую-то вещь, то бросал обратно. Несколько раз он смотрел на меня так, будто всё ещё ждал, что я подойду, остановлю его и скажу: «Останься».
Я не сказала.
Он сложил в сумку одежду, несколько холстов, тюбики с красками и старую кружку с надписью «Мерин». Эту кружку я когда-то подарила ему на день рождения.
— Кружку оставь, — произнесла я.
— Почему это?
— Я её покупала.
— Ты теперь каждую мелочь делить будешь?
— Нет. Только то, что покупала сама.
— Какая же ты мелочная.
Я посмотрела на него и махнула рукой.
— Ладно, забирай. Мне она всё равно больше не нужна.
Он молча сунул кружку в сумку.
Лариса Павловна в это время укутывала коробку с кроликами старым пледом.
— Они же замёрзнут.
— Ты животных не любишь, — бросила она мне.
— Люблю. Именно поэтому не собираюсь держать их в квартире без нормальных условий.
— Зато Антон любит.
Антон тут же кивнул:
— Конечно, люблю.
Я посмотрела на него внимательно.
— Ты вообще способен заботиться о ком-то, кроме себя?
Он резко поставил сумку на пол.
— Всё, хватит.
— Нет, не хватит. Ты целый год жил за мой счёт, и я ни разу не упрекнула тебя этим. Я поддерживала тебя, когда ты рассказывал, что вот-вот будет выставка. Я молчала, когда ты спал до обеда и называл это творческим процессом. Но когда твоя мать решила устроить ферму на моём балконе, ты снова выбрал её.
— Я выбираю семью.
— Нет, Антон. Ты выбираешь то, что удобнее.
— Мама меня никогда не бросит.
— Вот и живи с ней.
Он открыл рот, но ничего не сказал.
— Ты правда такая холодная? — наконец спросил он.
— Я не холодная. Я просто устала объяснять взрослым людям очевидные вещи.
Лариса Павловна дёрнула его за рукав.
— Антон, пошли. Нечего перед ней унижаться.
Они вынесли коробки на лестничную площадку. Один кролик умудрился выскочить и юркнул под лестницу. Антон присел, пытаясь его достать.
— Держи нормально! — раздражённо скомандовала Лариса Павловна.
— Я держу.
— Ты вообще ничего толком удержать не можешь.
Я едва не рассмеялась.
Лариса Павловна резко повернулась ко мне.
— Без мужчины ты пропадёшь!
Я стояла в дверном проёме и спокойно смотрела на неё.
— Посмотрим.
— Ещё приползёшь к нему обратно!
— Сомневаюсь.
— Он тебе этого никогда не простит!
— Взаимно.
Антон промолчал. Только на мгновение поднял на меня глаза, а потом отвернулся.
Я закрыла дверь.
В квартире сразу стало тихо. Слишком тихо. Непривычно пусто.
На полу валялся клочок сена. В прихожей осталась забытая кисть Антона. Я подняла её, несколько секунд подержала в руках, а потом бросила в мусорное ведро.
И вдруг улыбнулась.
Лучше уж одной, чем рядом с таким муженьком.
