Он всё ещё жевал, когда, проглотив очередной кусок, вдруг прищурился и спросил:
— Ты сегодня какая-то прибитая. Что случилось? Опять где-то накосячила?
— Просто устала, — спокойно ответила Оксана.
— От чего ты могла устать? От подушки? Серьёзно, ты меня иногда настораживаешь.
Она молча кивнула, долила ему компот и подумала: рано. Пусть доест.
Двадцать восьмого апреля они отмечали двадцать пять лет брака. Тарас обожал «красивые» даты. Он заранее заказал торжество в ресторане «Славянка», арендовал зал с белоснежным роялем, составил список из сорока гостей — родня с обеих сторон плюс почти весь его отдел. Оксану поставил перед фактом сухо, будто уведомлял бухгалтерию о премии: «В субботу в пять. Надень что-нибудь приличное, только не своё серое».
Она пришла именно в сером. Тарас заметил, губы сжал, но возражать не стал — гости уже подтягивались.
Ведущим был его двоюродный брат Богдан — из тех, кто выкрикивает «горько» каждые пять минут и первым хохочет над собственными остротами. К десяти вечера столы опустели, лица раскраснелись, все стали одинаково благодушными. Тарас поднялся, постучал вилкой по бокалу и взял рюмку.
— Дорогие мои! Хочу выпить за мою Оксану. За мою домохозяйку, которая без меня пропала бы. Правда ведь, Оксан? Пропала бы?
Раздался смех. Кто-то снова крикнул «горько». Юлия Кулагина уставилась в тарелку, не поднимая глаз.
— Двадцать пять лет я её содержу: кормлю, одеваю, вожу отдыхать. И ни разу не пожалел! Потому что женщина должна стоять за мужем, а не впереди него, как сейчас модно. За спиной — вот её место. За моей спиной.
Он поднял рюмку выше.
Оксана медленно поднялась со своего стула. Улыбнулась — мягко, почти ласково.
— Тарас, можно и мне сказать пару слов?
Он удивлённо вскинул брови. Обычно она на подобных вечерах молчала: кивала, подливала, собирала салфетки.
— Конечно, говори, — развёл он руками и подмигнул Богдану. — Домохозяйка решила выступить.
Смех прозвучал уже не так уверенно. Оксана дождалась тишины, достала телефон и положила его перед собой экраном вверх.
— Спасибо всем, кто сегодня здесь. И тебе, Тарас, спасибо за эти двадцать пять лет. Искренне. Ты многому меня научил.
Небольшая пауза. Тарас расслабился и сделал глоток коньяка.
— Например, тому, что если человеку долго повторять, что он никто и звать его никак, то он либо сломается, либо изменится. Я изменилась.
Она открыла банковское приложение и повернула экран к Богдану, сидевшему рядом. Тот щурился, потом надел очки, снял их и снова посмотрел в телефон.
— Оксан… это что?
— Мой счёт. Уже семь лет я работаю редактором. У меня собственное ИП — вот реквизиты, обороты. Максим в курсе. Соседка Лариса тоже знала. Теперь знаешь и ты.
За столом повисла тишина. Алла со стороны её матери замерла с вилкой в руке. Тарас опустил рюмку ниже, но так и не поставил — держал на весу.
— Ты что такое несёшь?
— Я говорю, Тарас, что на моих счетах шесть миллионов. В понедельник я встречаюсь с юристом и подаю на развод. Наша квартира оформлена пополам — напомню, именно так настоял нотариус, когда мы добавляли деньги от продажи бабушкиной однушки. Твоя мама, Надежда Сергеевна, тогда громче всех требовала записать жильё только на тебя. Но документы сохранились. Двадцать три года я держала их у себя. Делить будем согласно им.
Она смотрела на него спокойно, без торжества и злорадства — просто констатировала факты.
— А вот кто из нас пропадёт без «спины», это мы ещё увидим, Тарас. Время покажет, кому нужен штурман, а кто умеет идти сам.
В зале стало так тихо, что было слышно, как в углу негромко играет музыка и кто-то нервно переставляет стакан на столе. Богдан кашлянул, не зная, куда деть взгляд, и опустил его в скатерть, словно там можно было найти спасение.
