— Открывай сейчас же! Оксана, ты совсем совесть потеряла?!
Крик Татьяны эхом прокатился по улице. Я стояла в прихожей и не сводила глаз с входной двери — она дрожала от её ударов. Сквозь матовое стекло метались силуэты: сама Татьяна и ещё кто‑то позади. Скорее всего, Иван.
Четыре года. Целых четыре года эта женщина заявляется ко мне без спроса, чувствует себя хозяйкой, раздаёт указания, а потом ещё и обижается, если я прошу элементарного — предупредить о приезде. Но сегодня всё зашло дальше обычного. На крыльце стояли чемоданы.
А замки я сменила буквально сегодня утром.
Чтобы стало понятно, почему я не спешу открывать сестре мужа, придётся вернуться немного назад.
Этот дом я приобрела самостоятельно. В 2018 году, сразу после развода с первым супругом. Мне тогда было сорок четыре. За спиной — неудачный брак, впереди — ипотека на три миллиона двести тысяч грн и полное отсутствие поддержки. Восемь лет я выплачивала кредит без единой просрочки. Ежемесячно уходило тридцать две тысячи грн. Ни задержек, ни «перенесу на потом». Днём — бухгалтерия в одной фирме, вечером — в другой. По выходным брала дополнительные заказы.
С Олегом мы познакомились в 2020‑м. Он работал дальнобойщиком, возвращался из рейсов измотанный, но спокойный. Мне нравилось, что рядом с ним тихо. После прежнего мужа, который вспыхивал по любому поводу, эта тишина казалась настоящим благословением.
Поженились мы в 2021 году. Олег переехал ко мне. Дом был и остаётся оформленным на меня — я купила его задолго до брака. Мы этого не скрывали, да и скрывать было нечего. Просто обстоятельство.
А потом в нашей жизни появилась Татьяна.
Впервые она приехала осенью 2022 года. Олег тогда был в рейсе и позвонил мне:
— Оксан, Татьяна заедет на пару дней. Ей нужно передохнуть от мужа.
— Хорошо, — ответила я, не придав значения.
«Пара дней» растянулась на девять. Татьяна обосновалась в гостевой комнате так, словно сняла номер в отеле. Просыпалась ближе к одиннадцати, выходила на кухню и начинала инспекцию.
— Обои, конечно, страх. Кто вообще так клеит? И плитка неровная. Олег говорил, ты сама ремонт делала? Ну, заметно.
Я сдерживалась. Стирала её бельё, готовила, убирала. После её отъезда я машинально подсчитала расходы: только на продукты ушло примерно пять с половиной тысяч грн. Возможно, не катастрофа. Но это были мои деньги. И она ни разу даже не предложила компенсировать часть.
Когда Олег вернулся, я спокойно сказала:
— Пусть Татьяна хотя бы предупреждает заранее. И не на девять дней приезжает.
Он лишь махнул рукой:
— Да она с Дмитро поссорилась, вот и сорвалась. Не принимай близко к сердцу.
Я проглотила раздражение. Решила — ладно, единичный случай.
Оказалось, нет.
За следующий год Татьяна появлялась у нас семь раз. Семь приездов — от четырёх до двенадцати суток каждый. Однажды я села с блокнотом и сложила всё вместе: за год она провела в моём доме пятьдесят три дня. Почти два месяца.
Сценарий не менялся. Сумка летела в коридор, она шла прямиком к холодильнику.
— А колбасы нет? Оксана, ты же знала, что я приеду.
Я не знала. Предупреждений не было. Максимум — звонок от Олега за час: «Татьяна едет, встреть». Будто я обслуживающий персонал.
По моим записям, за эти пятьдесят три дня я потратила около восьмидесяти тысяч грн на еду и бытовые мелочи. Я бухгалтер — я фиксирую каждую цифру. Ни копейки обратно мне не вернули.
Однажды я всё‑таки решилась:
— Татьяна, может, разделим расходы на продукты? Я работаю на двух работах.
Она посмотрела на меня так, словно я предложила невозможное.
— Ты серьёзно? Я гостья. А ты — жена моего брата. Принимать родных — это обязанность.
У меня свело пальцы. Я стояла у раковины с мокрой тарелкой в руках и чувствовала, как жар поднимается к лицу. Но промолчала. Олег был в рейсе, а выяснять отношения наедине с ней — только хуже себе сделать.
Вечером я позвонила мужу.
— Олег, так больше продолжаться не может. Она живёт здесь так, будто это её собственный дом, и я больше не собираюсь делать вид, что меня всё устраивает.
