— Живёт здесь на всём готовом, продукты мои ест, и ни разу даже «спасибо» не сказала.
— Оксан, ну она же моя сестра, не посторонняя. Потерпи немного, ладно?
— Четырежды за последние полгода, Олег. Я и так терплю.
— В этот раз точно последний. Обещаю.
Он говорил это спокойно, уверенно. И я снова позволила себе поверить. Как оказалось — зря.
Спустя несколько недель Татьяна объявилась опять. С двумя внушительными сумками, будто и не в гости приехала, а переезжает.
Новый виток начался в марте двадцать четвёртого. Я вернулась с работы уставшая и сразу заметила: дверь в квартиру приоткрыта. Замок цел, никаких следов взлома — её открыли ключом.
В прихожей стояла чужая обувь — сапоги Татьяны я бы узнала из тысячи. Из глубины квартиры доносился звук телевизора. Я прошла по коридору и замерла.
Моя мастерская. Маленькая комната, где я шила по вечерам. Швейная машинка оказалась на полу, аккуратно отодвинутая в сторону. На столе разложены её косметика, фен, какие‑то пакеты. Раскладушка придвинута к стене и застелена моим комплектом постельного белья. А на дверной ручке — полотенце. Розовое, с вышитой буквой «Т».
Я смотрела на него и чувствовала, как внутри всё каменеет. Это было даже не раздражение — скорее тяжесть, будто на грудь положили плиту.
— Оксана, привет! — Татьяна вышла из гостиной с кружкой в руках. С моей кружкой, где было написано «Лучший бухгалтер». — Я уже устроилась. Ты же не против? Олег разрешил.
— Он дал тебе ключ?
— Конечно. Чтобы я не ждала под дверью. Так же удобнее.
Я набрала мужа. Пальцы слегка подрагивали, но голос оставался холодным.
— Ты передал ей ключи от моего дома?
— А что такого? Это же Татьяна, не чужой человек.
— Олег. Квартира моя. Я её купила до свадьбы.
Он помолчал.
— Наша, Оксана. Мы семья.
— Документы оформлены на меня. Ты это прекрасно знаешь.
В трубке раздались короткие гудки. Он просто завершил разговор — без крика, без объяснений. Как делал всегда, когда тема становилась неудобной.
Я зашла в мастерскую и без слов начала собирать её вещи. Косметичку, фен, пакеты, полотенце с буквой «Т». Всё аккуратно сложила на раскладушку, затем выдвинула её в коридор. Машинку поставила обратно на стол, провела ладонью по поверхности, будто возвращая ей место.
После этого закрыла комнату на ключ и убрала его в карман.
Татьяна стояла в проходе, глядя на своё имущество.
— Это ещё что значит?
— Гостевая свободна, — спокойно ответила я. — А здесь моя мастерская.
— Я позвоню Олегу!
— Звони. Он в рейсе. А дом — мой.
Она действительно набрала брата. Я слышала, как она жалуется: «Она меня из комнаты выгнала!» Олег что‑то невнятно отвечал.
В итоге Татьяна перетащила сумки в гостевую, громко хлопнула дверью — с потолка даже посыпалась пыль. Три дня она демонстративно меня игнорировала.
На четвёртый собралась и уехала. Перед уходом бросила:
— Знаешь, Оксана, с таким характером гостей не принимают. Олегу нужна женщина попроще.
Я молча закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. В квартире воцарилась тишина, лишь холодильник тихо гудел. И неожиданно я поняла: обиды нет. Есть только усталость.
Когда я вернулась в мастерскую и увидела машинку на своём месте, стало легче. Я коснулась её корпуса, как будто она живая. Это мой дом. Мои стены. Моё пространство.
Через неделю Олег сообщил, что Татьяна «обиделась, но со временем отойдёт». Словно именно она здесь пострадавшая сторона.
Осенью двадцать пятого на пороге появился Иван — сын Татьяны, девятнадцатилетний студент. Поступил в колледж в нашем городе. И, как оказалось, жить должен у нас.
Я узнала об этом, когда открыла дверь и увидела высокого парня с рюкзаком.
— Здравствуйте, тётя Оксана. Мама сказала, я у вас поживу.
Позади него стояла Татьяна — подбородок вздёрнут, руки упёрты в бока, свежий маникюр сверкает.
— Оксана, не начинай. В общежитии мест нет. Снимать комнату — дорого. Четырнадцать тысяч гривен в месяц, ты представляешь? А у тебя гостевая пустует.
Четырнадцать тысяч. Для собственного сына ей жалко этих денег, зато поселить его в моей квартире бесплатно — это нормально.
Я перевела взгляд на Ивана. Он неловко переступал с ноги на ногу, глаза опущены. Ему явно было не по себе, и это я видела.
