Семейные посиделки в доме родителей моего мужа всякий раз напоминали мне проверку на прочность. Я устраивалась на самом краю твердого стула в их огромной столовой и наблюдала, как Тетяна Эдуардовна с деловитым видом поправляет ножи и вилки на столе из искусственного камня, будто от этого зависел исход важной сделки. До свадьбы ее младшего сына, Богдана, оставалось меньше двух недель.
В разговорах звучала только одна тема — предстоящее торжество. Богдан собирался жениться на дочери известного девелопера, и свекровь старалась продемонстрировать будущим родственникам безупречный уровень. Она подолгу обсуждала по телефону оттенки пионов с флористами, лично утверждала каждую позицию в банкетном меню и контролировала каждую мелочь. А я в этой круговерти оставалась всего лишь фоном — удобной слушательницей. Три года назад Тарас привел меня в этот дом, и с тех пор мне отвели негласную роль бедной провинциалки. Девушки из Житомира, которая работает обычным переводчиком в бюро.
— Тарас, ты убедился, что фотограф будет именно тот, кого советовала Мария? — Тетяна Эдуардовна резко отставила чашку. — Мне не нужны дилетанты на мероприятии.
— Да, мам, все согласовано, — отозвался Тарас, не поднимая взгляда от смартфона.
Свекровь повернулась ко мне. В ее глазах мелькнуло привычное выражение — смесь покровительственного снисхождения и холодного презрения.
— Оксана, ты своей маме приглашение передала?
— Передала, Тетяна Эдуардовна, — ответила я как можно спокойнее. — Она приедет. Билеты уже куплены.
Свекровь усмехнулась и поправила массивный браслет на руке.
— Прекрасно. Только объясни ей, куда она направляется. Это не сельский дом культуры. Там будут люди серьезные, с положением. Пусть хотя бы приведет себя в порядок перед банкетом. А то появится в своих бесформенных кофтах — мне потом краснеть перед сватами.
Рядом Тарас тихо хмыкнул, продолжая листать экран. Виктор Аркадьевич, мой свекор, молча перевернул страницу делового журнала, словно происходящее его не касалось. Никто не сказал ни слова в мою защиту.
Я сжала в руках льняную салфетку так сильно, что побелели пальцы. Моя мама, Вера Васильевна, всю жизнь трудилась технологом на пищевом производстве. После смерти отца она одна вытянула и дом, и меня: платила за репетиторов, экономя на себе, не жаловалась, не ныла. Да, она не завсегдатай салонов красоты, но позволять унижать ее я не собиралась.
— Моя мама всегда аккуратна, — тихо произнесла я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — И давно уже не носит старых свитеров.
— Да брось ты, — отмахнулась свекровь. — Я же из лучших побуждений. Просто советую.
Обратная дорога прошла в гнетущем молчании. В машине пахло хвойным освежителем и сыростью от мокрых ковриков. Тарас вел, постукивая пальцами по рулю под музыку из радио.
— Ты вообще слышал, что она сказала? — не выдержала я, поворачиваясь к нему.
— Оксана, только не начинай, — поморщился он, притормаживая перед светофором. — Маму не изменить. У нее такой стиль общения. Она и так на нервах из‑за свадьбы Богдана — бюджет уже за миллион перевалил. Пропусти мимо.
— Она унизила мою маму. А ты сидел и усмехался.
— Я не усмехался, а читал рабочие сообщения, — раздраженно ответил муж. — Не надо делать из этого трагедию. Приедет твоя мама, спокойно посидит, поужинает. Никто к ней цепляться не будет.
Дома я даже не сняла пальто. Прямиком прошла в ванную, повернула замок, включила воду и набрала мамин номер. Долгие гудки отдавались в висках. В зеркале отражалось мое бледное лицо с покрасневшими глазами.
— Оксаночка? Привет, доченька, — бодро отозвалась мама, где‑то на фоне гудело оборудование. — Ты чего так поздно? Что‑то случилось?
— Мам… — я прикрыла глаза. — Может, тебе не стоит приезжать на эту свадьбу? Пожалуйста.
Шум стих — она явно отошла в сторону.
— Понятно. Свекровь опять отличилась?
И я выложила все: и про бесконечные разговоры о пионах, и про фотографа, и про реакцию Тараса. И про эту фразу — про «привести себя в порядок». Я говорила быстро, сбиваясь, лишь бы выплеснуть накопившуюся горечь, которая жгла меня изнутри.
