Мама некоторое время не отвечала. В трубке слышалось лишь её спокойное, размеренное дыхание.
— Понятно, — произнесла она наконец тихо, но твёрдо. Ни раздражения, ни обиды в голосе — одна холодная собранность. — Оксана, пришли мне сообщением название ресторана и во сколько начинается приём.
— Мам, ты не осознаёшь, что происходит! — выдохнула я. — Она ведь специально тебя приглашает, чтобы показать своё превосходство. При первой же возможности уколет.
— Меня никто не уколет, — отрезала Вера Васильевна таким тоном, что спорить расхотелось. — Я всё равно планировала быть в городе по делам на следующей неделе. Совмещу приятное с полезным. Отправляй адрес. И прекрати рыдать.
За три дня до банкета нас с Тарасом вызвали к его родителям — утверждать план рассадки гостей. На кухонной столешнице был разложен большой лист бумаги, на котором аккуратно нарисовали круги — столы с номерами.
Тетяна Эдуардовна водила по схеме колпачком ручки, будто дирижировала.
— Здесь будет президиум. Мы с Виктором, родители Марии. Вы с Тарасом — за шестым столом, рядом с племянниками.
Она опустила взгляд ниже, к самому краю листа.
— А твою маму, Оксана, я определила за восемнадцатый стол. Вон там, у служебного выхода. С ней будут сидеть дальние родственницы Марии из области. Найдут общие темы. Например, обсудят рассаду.
Я наклонилась к схеме. Восемнадцатый стол практически упирался в дверь на кухню. Сквозняк, постоянная беготня официантов с подносами и стойкий запах горячих блюд — идеальное «почётное» место.
— Тетяна Эдуардовна, там же проходной коридор, — осторожно сказала я. — Может, пересадим её хотя бы за двенадцатый? Там, кажется, одно место свободно.
— За двенадцатым сидят деловые партнёры Виктора, — сухо ответила свекровь, даже не взглянув на меня. — Не фантазируй. Свободных мест нет. Радуйся, что для неё вообще предусмотрели стул.
Торжество проходило в загородном комплексе «Кедровый берег». Всё там кричало о роскоши: потолки под самую крышу, тяжёлые хрустальные люстры, окна от пола до потолка с видом на озеро. Гости собирались в просторном холле. Мужчины — в строгих тёмных костюмах, женщины — в вечерних платьях с блеском камней и вышивкой. В воздухе смешались запахи лака для волос, дорогого одеколона и свежесрезанных цветов.
Я стояла возле гардероба и нервно вертела в руках телефон. Мама написала, что уже припарковалась, но её всё не было. Тарас рядом нетерпеливо переступал с ноги на ногу.
Стеклянные двери мягко раздвинулись, и в холл вошла женщина.
Я замерла.
Это была мама — и одновременно будто не она. Вместо привычной стёганой куртки и старых брюк на ней сидел безупречный тёмно-синий костюм из тонкой шерсти. Ткань не блестела, но лежала так, что сразу становилось ясно: вещь сшита индивидуально, с точностью до миллиметра. Волосы уложены аккуратно, без единого выбившегося локона. На запястье — лаконичные часы на кожаном ремешке, в ушах — небольшие серьги. Никакой мишуры. Только сдержанная, дорогая простота.
Она шла уверенно, не оглядываясь по сторонам, словно бывала в подобных местах не раз.
— Мам… — я шагнула навстречу и почувствовала, как напряжение постепенно отпускает. — Ты выглядишь невероятно.
Она обняла меня. От неё исходил лёгкий, едва уловимый терпкий аромат — совсем не тот, к которому я привыкла с детства.
— Привет, Оксана. Всё в порядке? Ты какая-то бледная.
Тарас прочистил горло, явно сбитый с толку увиденным.
— Добрый вечер, Вера Васильевна. Прекрасно выглядите.
— Здравствуй, Тарас, — спокойно кивнула мама, без тени улыбки.
В этот момент к нам стремительно приблизилась Тетяна Эдуардовна. По выражению её лица было ясно: она спешит обозначить границы. На ней было вызывающе яркое бордовое платье, а на шее сверкало массивное колье.
Свекровь остановилась в шаге от нас. Её взгляд медленно прошёлся по маминому костюму, затем задержался на лице. Она явно ожидала увидеть растерянную провинциалку в дешёвой блузке.
— О, Вера… прошу прощения, отчество запамятовала, — протянула она с натянутой улыбкой.
— Васильевна, — ровно подсказала мама.
— Ах да. Рада, что вы смогли выбраться из своего Житомира. Наверное, к такому событию пришлось заранее готовиться? Вы выглядите… аккуратно.
— Благодарю. Вы тоже выглядите очень ярко, — ответила мама спокойно, и в её интонации это прозвучало скорее как констатация, чем как комплимент.
Губы свекрови едва заметно сжались.
— Оксана проводит вас к вашему столику. Восемнадцатый номер. Устраивайтесь, скоро начнут подавать закуски.
