Оксана едва заметно качнула головой и растворилась среди гостей, словно ничего особенного не произошло.
Я проводила маму к указанному месту. Столик под номером восемнадцать оказался самым неудобным во всём зале — почти у служебного выхода. Оттуда тянуло запахами жареного мяса и специй, дверь то и дело хлопала, а мимо непрерывным потоком сновали официанты с подносами. За столом уже сидели несколько пожилых дам; они лишь мельком посмотрели на нас и тут же вернулись к своим разговорам, не удостоив даже кивка.
— Мам, мне ужасно стыдно, — тихо сказала я, придвигая ей стул. — Хочешь, я договорюсь, чтобы тебе поставили место рядом с нами? Мы как‑нибудь разместимся.
— Ни в коем случае, — спокойно ответила Вера Васильевна, аккуратно устраиваясь и раскладывая салфетку на коленях. — Отсюда всё видно лучше, чем из первого ряда. Иди к Тарасу, не переживай.
Торжество набирало обороты. Ведущий бодро разбрасывался заученными шутками, официанты наполняли бокалы коньяком и вином, музыка сменялась тостами. Я машинально перебирала вилкой кусочек горячего, но вкуса не чувствовала. Рядом Тарас оживлённо беседовал с какими‑то дальними родственниками, будто меня и вовсе не существовало.
Спустя примерно полтора часа, когда гости уже заметно раскрепостились и в зале стоял ровный шум голосов, Тетяна Эдуардовна взяла микрофон.
Она вышла в центр, поправила платье и улыбнулась так широко, что румянец на щеках стал ещё ярче.
— Дорогие друзья! — её голос прозвенел над столами, и разговоры постепенно стихли. — Сегодня мой сын Богдан связал свою жизнь с замечательной Марией. Девушкой из достойной, уважаемой семьи.
Она выдержала паузу и с особым значением кивнула в сторону родителей невесты.
— Я всегда внушала своим мальчикам, что семья — это фундамент. И строить его нужно из одинаковых материалов. Люди должны смотреть в одну сторону, иметь схожие взгляды и находиться в одном круге.
У меня внутри всё сжалось. Я прекрасно понимала, куда она клонит.
— К сожалению, не каждый это осознаёт вовремя, — продолжила она, медленно переведя взгляд на наш стол. — Молодёжь иногда спешит. Приводит в дом людей… скажем так, с иными привычками и представлениями. Из совершенно другой среды.
По залу прокатилась волна переглядываний. Тарас уставился в тарелку так пристально, будто в ней скрывался смысл жизни, и даже не пошевелился.
— Сегодня среди нас присутствует мама супруги моего старшего сына. Она проделала долгий путь, чтобы быть здесь, — Тетяна Эдуардовна небрежно махнула рукой в сторону служебной двери. — Вера Васильевна, надеюсь, вы сможете увидеть, как проходят по‑настоящему серьёзные мероприятия. Может быть, почерпнёте что‑то полезное. И рецепты наши запишите.
В нескольких местах послышался смешок. Две женщины за соседним столом откровенно прыснули, прикрывая губы ладонями. Меня словно окатили кипятком — это было не случайное замечание, а тщательно подготовленный укол.
— Тарас, скажи ей, чтобы она остановилась, — прошептала я, схватив мужа за рукав.
— Оксана, не устраивай сцен. Сиди спокойно, — процедил он, не поднимая глаз.
В этот момент у восемнадцатого столика отодвинулся стул.
Вера Васильевна поднялась. Без спешки, с прямой спиной, она прошла через зал и остановилась неподалёку от Тетяны Эдуардовны. Микрофон ей не понадобился — голос звучал ясно и твёрдо, перекрывая гул.
— Благодарю вас, Тетяна Эдуардовна, за столь тёплый приём, — произнесла мама. — И за заботу о моём развитии.
Свекровь явно не ожидала такого поворота, но микрофон продолжала держать.
— Вы хотите произнести тост? Конечно, пожалуйста.
— Тосты я предпочитаю говорить тем, кто мне близок, — спокойно ответила Вера Васильевна, сложив руки перед собой. — Вы много говорили о фундаменте и круге общения. Слова верные. Только вот круг определяется не стоимостью платья и не арендой дорогого зала. Его формирует воспитание. А с этим, к сожалению, в вашей семье серьёзные пробелы.
Щёки Тетяны Эдуардовны покрылись пятнами.
— Как вы смеете! Вы находитесь в чужом доме!
— В арендованном ресторане, — холодно уточнила мама. — И раз уж вы решили обсуждать меня при всех, давайте говорить откровенно. Восемь лет назад, когда не стало моего мужа, я действительно считала каждую гривну. Работала технологом по две смены подряд. Но трудности — хороший стимул двигаться вперёд.
В зале повисла напряжённая тишина; было слышно даже, как за окнами шумит ветер. Виктор Аркадьевич, мой свёкор, вытянул шею, внимательно всматриваясь в неё.
— Я взяла в аренду заброшенный цех под Житомиром, — продолжила она. — Купила старые печи, привела помещение в порядок и начала производить полуфабрикаты. Было непросто — я спала по три часа в сутки.
