В субботу я всё‑таки выбрался на дачу.
Едва открыл калитку, как Маркиз разразился победным криком — на часах было уже почти девять, но, видимо, для порядка он решил ещё раз напомнить округе о своём существовании. Собаки Владимира подхватили было лай, однако, распознав меня, быстро угомонились. Я отпер дом, настежь распахнул окна, впуская внутрь тёплый воздух и запах яблоневого цвета.
На веранде сохранились следы недавних гостей: пустые бутылки из‑под минералки, сдувшийся надувной матрас, баллончик от насекомых — судя по всему, бесполезный. Я молча собрал всё это в пакет, вынес мусор и аккуратно сложил плед, брошенный на спинку кресла.
— Олежек!
Надежда, как обычно, уже стояла у забора, опершись на перекладину.
— Доброе утро, Надь.
— А твои постояльцы-то съехали? Совсем?
— Совсем.
— И правильно сделали, — фыркнула она. — Городские — они такие. Он, молодой, гвоздя вбить не может. А она… симпатичная, спору нет, но высокомерная. Смотрела на всех сверху вниз.
Я усмехнулся:
— Это моя бывшая жена, Надя.
Она даже растерялась.
— Да ладно? Бывшая?
Я кивнул. Когда‑то за чаем обмолвился, что развёлся, и она тогда не стала лезть с расспросами, но, как оказалось, запомнила.
— Ну теперь всё понятно, — протянула она с особым смыслом. — Потому ты их сюда и определил.
— Они сами попросили, — пожал я плечами.
— Конечно, сами, — хитро сощурилась она. — А ты, разумеется, «забыл» предупредить про Маркиза, про пчёл и про утренние визиты Владимира с молоком.
— Случайно вышло.
Она расхохоталась:
— Олежек, у тебя на лице всё написано. Ладно, молчим. Володя! Поди сюда! Расскажи хозяину, как ты его бывшей лекцию про закрутки читал!
Владимир появился почти сразу — в неизменных камуфляжных штанах и резиновых сапогах.
— О, Олег! Вернулся! Молочка хочешь? Только что из‑под коровы.
— Наливай, конечно.
Мы устроились на веранде втроём. Надежда принесла баночку мёда:
— Бери, наш, свежий. С пасеки.
Где‑то за забором снова взвыл Маркиз, собаки лениво тявкнули на трактор, проехавший по улице.
— Слушай, Олег, — начал Владимир, разливая молоко по стаканам, — а чего вы разошлись-то? С бывшей своей. Вроде приятная женщина.
— Не совпали характерами.
— А этот Тарас ей кто?
— Муж. Уже бывший, как я понимаю.
Владимир присвистнул.
— Да ты смелый. Я бы свою дачу бывшей с новым мужем не доверил.
— У каждого свои методы, — спокойно ответил я и сделал глоток холодного молока.
Надежда посмотрела на меня внимательнее, будто впервые.
— А ты не такой простачок, каким прикидываешься.
— Ничего подобного. Просто дал людям возможность отдохнуть.
— Отдохнули, — усмехнулась она. — Запомнят надолго.
Маркиз снова прокукарекал — на этот раз с таким триумфом, словно праздновал чью‑то победу.
Я задержал взгляд на закатном солнце, которое медленно опускалось за соседский сарай, на пчёл, кружащих над клумбами, на собак, растянувшихся в тени старой яблони. Всё течёт, всё меняется. Даже те, кто когда‑то считал меня неудачником.
Прошло два месяца.
В сентябре Оксана написала короткое сообщение:
«Олег, мы с Тарасом расстались».
Я долго смотрел на экран, подбирая слова.
«Сочувствую», — напечатал я наконец.
Ответ пришёл почти сразу:
«Не притворяйся. Тебе не жаль».
Я задумался и честно написал:
«Ты права. Не жаль. Но я хочу, чтобы у тебя всё сложилось».
Больше она не ответила.
Я отложил телефон и вышел во двор. Осенний вечер был тёплым и прозрачным, пахло опавшей листвой и спелыми яблоками. Владимир у себя мастерил что‑то из досок, постукивая молотком. Надежда несла ведро с кормом для кур.
— Олежек! На ужин зайдёшь? Щи сварила, с грибами!
— Загляну через полчаса!
Маркиз подал голос — уже устало, без прежнего задора.
Я опустился на крыльцо и прикрыл глаза.
Иногда судьба подбрасывает странные дары: соседа с громогласным петухом, бывшую жену с неожиданной просьбой, обстоятельства, которые сами всё расставляют по местам. Я не строил коварных планов и не мстил. Просто не стал вмешиваться и позволил событиям идти своим чередом.
А это, согласитесь, совсем не одно и то же.
Скажите честно — вы бы отдали ключи от своей дачи бывшей жене?
