Богдан воспользовался затянувшимся молчанием.
— Тарас, я всё верну, слышишь? Честное слово. Получу аванс — и сразу переведу. Просто выручи сейчас. Очень прошу.
Оксана резко развернулась и вышла из комнаты. Ей нужно было хоть немного прийти в себя. На этаже был общий душ — четыре кабинки на всех жильцов. Она закрылась изнутри, включила холодную воду и встала под тугие струи. Ледяные капли били по плечам, по спине, но внутри всё равно кипело. Пальцы дрожали — то ли от холода, то ли от ярости.
Минут через двадцать она вернулась. Открыла дверь тихо, но Тарас и Богдан всё равно вздрогнули. Они сидели рядом, склонившись друг к другу, и о чём‑то говорили вполголоса. Увидев Оксану, оба замолчали. Богдан тут же поднялся.
— Ладно, Тарас, я пойду. Ты подумай, — бросил он, избегая её взгляда.
— Угу, — коротко ответил Тарас.
Богдан вышел, даже не попрощавшись. Дверь щёлкнула. В комнате повисла неловкая тишина.
Оксана медленно сняла полотенце с головы, посмотрела на мужа.
— О чём секретничали?
— Да ни о чём особенном. Так… — он пожал плечами.
— Тарас, не надо. Я же вижу.
— Ничего важного, — упрямо повторил он.
Она не стала продолжать. Сил не осталось. Просто легла, отвернувшись к стене, и до поздней ночи смотрела в темноту.
Следующий день прошёл в суете. Работа не давала передышки: звонки, встречи, таблицы, согласования. В обед Оксана набрала риелтора, чтобы подтвердить субботние просмотры. Всё оставалось в силе: первая квартира — в десять утра, следующая — в полдень, третья — в два часа.
Она возвращалась домой с лёгким волнением — впереди были выходные, шаг к их собственной квартире. Но, переступив порог, сразу почувствовала неладное.
Тарас сидел на диване, ссутулившись, будто стал меньше ростом. Взгляд опущен, руки сцеплены. Оксана даже не успела задать вопрос — всё стало ясно по его лицу.
— Что ты натворил? — тихо произнесла она.
Он кивнул, не поднимая глаз.
— Я перевёл деньги Богдану.
В комнате стало так тихо, что слышно было, как за окном проехала машина.
— Сколько? — спросила она после паузы.
— Сто восемьдесят тысяч. С нашего счёта.
Оксана аккуратно закрыла входную дверь, сняла куртку, повесила её на крючок. Ни одного резкого движения. Прошла в комнату и села напротив.
— То есть ты отправил наши накопления брату? — её голос был ровным. — Тогда собирай вещи и переезжай к нему.
Тарас поднял голову, растерянный.
— Что? Оксана, ты серьёзно?
— Абсолютно. Раз для тебя его проблемы важнее — живи с ним.
— Я никого не выбирал! Я просто помог!
— Помог? — она горько усмехнулась. — Ты отдал деньги, которые мы два года откладывали на квартиру.
— Он обещал вернуть до конца месяца. Честно.
— Он уже обещал. И не один раз. Ты правда веришь, что сейчас всё будет иначе?
Тарас замялся.
— Он клялся…
— Ты перевёл сто восемьдесят тысяч. У нас осталось семьсот семьдесят. Этого недостаточно для первоначального взноса. Мы не получим ипотеку.
— Он вернёт, и мы продолжим…
— Когда? Через месяц? Полгода? Или вообще никогда?
Тарас вскочил.
— Ну не драматизируй! Я понимаю, ты злишься, но…
— Злюсь? — её губы дрогнули в холодной улыбке. — Я в бешенстве, Тарас. Ты распорядился нашими деньгами без меня. Даже не посоветовался.
— Ты бы всё равно отказала!
— Конечно! Потому что это безответственно! Богдан не возвращает долги!
— Он мой брат. Ему угрожали. Я не мог отвернуться.
— Не мог отказать брату, — тихо сказала она. — Зато смог предать жену.
Он схватил её за руку.
— Не говори так! Я тебя не предавал!
— Предал. Ты поставил его выше нас. Выше нашей общей цели.
— Оксана, прости. Я заставлю его вернуть деньги. Обещаю.
Она высвободила руку, подошла к шкафу и достала с верхней полки старый чемодан. Поставила на диван, раскрыла.
— Что ты делаешь? — голос Тараса сорвался.
— Помогаю тебе собраться.
— Подожди, давай спокойно обсудим!
— Нечего обсуждать.
Она методично складывала его рубашки, джинсы, футболки. Движения были чёткими, почти холодными.
— Пожалуйста, не делай этого, — он метался по комнате. — Я люблю тебя!
— Любишь. Но, видимо, его — больше.
— Это неправда!
— Тогда зачем ты отдал ему наши деньги?
— Я испугался за него!
Оксана защёлкнула замки чемодана и повернулась к мужу.
— За него испугался, — произнесла она медленно. — А обо мне ты подумал? О том, что я чувствую? О том, как мне жить дальше в этой комнате, зная, что нашей квартиры больше не будет? Ты просто взял и отправил деньги. И даже не попытался извиниться по‑настоящему.
