Порыв промозглого киевского ветра едва не вырвал массивную дубовую дверь из ладони Оксаны. Она поспешно проскользнула в подъезд, стряхивая с шерстяного пальто холодные капли дождя. Кончики пальцев все еще неприятно покалывало — целый день она работала с агрессивным растворителем. Оксана трудилась художником-реставратором в государственном архиве. Уже два года она кропотливо, буквально по ниточке, возвращала к жизни гобелены XVIII века. И всего неделю назад ее проект получил престижный государственный грант — двенадцать миллионов гривен на оборудование и запуск собственной реставрационной мастерской.
В прихожей просторной квартиры, которую они снимали с Тарасом — как он уверял, у давнего школьного приятеля, — стояла странная духота. Воздух был пропитан тяжелым сладким ароматом восточных духов. Тетяна Ильинична. Свекровь терпеть не могла предупреждать о визитах и пользовалась запасным комплектом ключей, который Тарас сделал для нее еще в первый год их брака.
Оксана аккуратно поставила мокрые ботинки на коврик у двери. Пятилетняя София, вероятно, сидела у себя в комнате, увлеченно собирая новый конструктор. Сняв влажное пальто, Оксана уже собиралась пройти на кухню, когда внезапно замерла. Из глубины квартиры донесся мужской голос, искаженный динамиком громкой связи. Она инстинктивно прижалась плечом к стене.
— Закрой штрафы сегодня же, Богдан. Главное — чтобы кредиторы сняли блокировку со складов, — голос Тараса звучал холодно и расчетливо, с привычной ноткой самоуверенности.
— Тарас, брат, ты меня выручил, — хрипло ответил Богдан, младший брат мужа, постоянно ввязывавшийся в сомнительные коммерческие авантюры. — Я уже думал, что к выходным поставщики все оборудование вывезут. Как тебе удалось обойти эту систему? Там же целевое финансирование.
— Да какая там система, — вмешалась Тетяна Ильинична. В ее голосе сквозила насмешливая снисходительность. — Наша Оксаночка живет в своем мире. Ей бы только свои старинные тряпки пинцетом перебирать. Она оставила флешку с электронной подписью прямо на столе. Тарас вставил ее в ноутбук, зашел на портал, ввел пин-код — дату рождения Софии. Кто вообще ставит такие пароли?
Оксану словно обдало ледяной водой. Холодная волна прошла по затылку и медленно спустилась вниз по спине. Дышать стало трудно, будто грудь сдавили тугой повязкой.
— Мы заключили контракт на поставку климатического оборудования от твоей компании, Богдан, — продолжал Тарас. — Подписали его электронной подписью и отправили платеж. Все двенадцать миллионов ушли как аванс. Завтра деньги будут на твоем счете.
— А если Оксана заметит? Вдруг она поднимет шум в банке? — с сомнением уточнил Богдан.
— Не поднимет, — резко ответила Тетяна Ильинична. — Мы одна семья. Средства пойдут на спасение бизнеса брата. А она еще заработает. У нее руки золотые — такие гранты ей и дальше будут давать. Поплачет немного и успокоится. С ребенком она никуда не денется.
Оксана оттолкнулась от стены. Пальцы дрожали, но мысли были удивительно ясными. Она сделала несколько тихих шагов и вошла в кухню.
Тарас сидел за барной стойкой, развалившись на стуле. Перед ним лежал раскрытый ноутбук Оксаны и тот самый синий USB-токен с электронной подписью. Тетяна Ильинична стояла у кофемашины, изящно скрестив ноги в дорогих шерстяных брюках.
Увидев жену, Тарас вздрогнул и машинально потянулся к крышке ноутбука. Свекровь же осталась невозмутимой: спокойно нажала кнопку завершения вызова и сделала глоток из фарфоровой чашки.
— Вы воспользовались моей электронной подписью и оформили фиктивный договор? — голос Оксаны звучал ровно, почти безжизненно. Ни истерики, ни слез — только сухая констатация.
Тарас захлопнул ноутбук и посмотрел на нее с выражением усталого превосходства — тем самым, которое появлялось у него во время каждой семейной ссоры.
— Оксана, не нужно драматизировать. Договор настоящий, компания у Богдана официальная. Просто мы направили средства туда, где они сейчас нужнее. У него логистический бизнес трещит по швам, суды вот-вот начнутся.
— Это целевой государственный грант, Тарас. Двенадцать миллионов гривен, выделенные под конкретную смету реставрации. То, что вы сделали, — серьезное нарушение закона.
Тетяна Ильинична резко поставила чашку на стол — фарфор глухо ударился о каменную поверхность.
— Какое еще нарушение, когда брат выручает брата? — жестко произнесла она, делая шаг к невестке. — Мы живем в реальности, дорогая. Твои пыльные архивы…
Она уже раскрыла рот, чтобы продолжить, и в кухне повисло напряжение, готовое вот-вот прорваться новыми словами.
