— …на мой грантовый счёт, — спокойно закончила Оксана.
Стул с резким скрежетом отлетел к стене — Богдан вскочил так стремительно, что едва не опрокинул стол.
— Что значит «вернутся»? Какие ещё две минуты? — заорал он, хватаясь за голову. — У меня завтра поставщики фуры развернут, склады опечатают! Тарас, ты во что нас втянул? Ты же уверял, что всё чисто!
— Да всё и было чисто! — Тарас почти захлёбывался словами, метаясь взглядом между братом и женой. — Я сам видел — стоял статус «Исполнено»!
— Красивая картинка для доверчивых, — холодно усмехнулась Оксана. — Казначейский счёт с двойной маршрутизацией. Первый перевод новому получателю автоматически уходит в карантин. Пока я лично не подтвержу его биометрией в отделении банка, операция считается несанкционированной.
Краска сошла с лица Тараса, затем проступили неровные багровые пятна. Он дёрнулся к ней, пытаясь схватить за запястье, но Оксана отступила, словно от чего-то грязного.
— Оксана, послушай… позвони в банк! Скажи, что это ты делала перевод! Мне же грозит срок! Это серьёзно!
— Серьёзно, — ровным тоном согласилась она. — До десяти лет. Юрист проверил всё: вход выполнен с твоего ноутбука, запись разговора есть, чужая электронная подпись использована. База безупречная.
Тетяна Ильинична театрально прижала ладонь к груди и тяжело осела на стул.
— Мне… плохо… воздуха… — прохрипела она. — Богдан, вызывай скорую…
Оксана даже не повернула головы.
— Прекратите этот дешёвый спектакль, Тетяна Ильинична. Давление у вас отличное. Позавчера вы хвастались сестре, что здоровее многих молодых. Камера всё пишет круглосуточно.
Свекровь мгновенно выпрямилась. С лица слетела маска страдалицы — остался только злой, жёсткий взгляд.
— Убирайся из моей квартиры! — завопила она. — Немедленно!
— Из вашей? — Оксана подняла телефон. — Верно. Формально — вашей. Хотя ипотеку пять лет платил Тарас из моей зарплаты. Я уже закрыла свои карты и ликвидировала общий счёт. С будущего месяца содержите жильё сами. Интересно будет посмотреть, как вы потянете и кредит, и долги Богдана на одну зарплату человека, который скоро останется без работы.
В прихожей раздался настойчивый звонок — короткий, резкий, трижды подряд.
Тарас дёрнулся, будто его ударили током. Богдан беспомощно оглянулся в сторону панорамного окна.
Оксана спокойно прошла к двери и открыла замок.
На пороге стояли трое мужчин в гражданской одежде, но по выправке и холодной собранности было ясно — это не случайные гости. Один из них продемонстрировал служебное удостоверение с алой обложкой.
— Управление экономической безопасности. Тарас Николаевич здесь? Поступило заявление из банка о попытке незаконного списания целевых государственных средств.
— Проходите, — отступила Оксана. — Он на кухне. Не один.
Она не стала наблюдать за дальнейшим. В спальне сняла с верхней полки шкафа большой дорожный чемодан и начала спокойно складывать вещи. Папки с рабочими проектами, любимые книги, мягкие игрушки Софии — всё укладывалось аккуратно, без суеты. С кухни доносились жёсткие вопросы оперативников, сбивчивые оправдания Тараса и возмущённые выкрики Тетяны Ильиничны, которые быстро оборвались короткой командой.
— Оксана! Это ошибка! — донёсся надломленный голос мужа. — Выйди и скажи им! Мы же семья!
Она молча застегнула молнию, выкатило чемодан в коридор.
Тараса уже вели к выходу. Один из сотрудников крепко держал его за локоть. Он оглянулся — в глазах читались страх и отчаяние.
— Оксана… прошу… ради Софии… не разрушай мне жизнь…
— София имеет право на честного отца, — ответила она сухо.
Тетяна Ильинична сидела на пуфике, беззвучно плача и размазывая дорогую тушь по щекам. Богдан стоял у стены, бледный и растерянный, ожидая своей очереди отвечать на вопросы.
Оксана надела шерстяное пальто, взяла чемодан и вышла из квартиры.
Во дворе тяжёлые киевские тучи начали рассеиваться, и сквозь них пробились яркие лучи солнца, отражаясь в мокром асфальте. У подъезда уже ждало чёрное такси. Водитель помог уложить багаж в багажник.
Она устроилась на заднем сиденье и достала телефон. На экране высветилось уведомление банка: баланс целевого счёта восстановлен. Двенадцать миллионов гривен.
Оксана набрала номер.
— Мам, привет. Я еду к вам вместе с Софией. Да… насовсем. Всё закончилось.
Она прислонилась затылком к прохладному стеклу. Впервые за шесть долгих лет брака в груди не было тяжести чужих ожиданий. Дышалось свободно, и внутри воцарилась непривычная, спокойная тишина.
Телефон снова мягко засветился. Сообщение от Максима Борисовича: «Счета второй стороны временно заблокированы. Дед гордился бы тобой, Оксана».
Она чуть улыбнулась и коротко ответила:
«Я знаю».
