Тетяна Петровна с шумом отодвинула тарелку с недоеденным салатом и резко перегнулась через стол. Её пальцы сомкнулись на моём запястье так сильно, что я от неожиданности выпустила вилку. Вокруг гудел ресторан, негромко играл джаз, гости смеялись и переговаривались, но в одно мгновение праздничная атмосфера моего юбилея испарилась — я будто оказалась на допросе.
— Оксаночка, подарок я потом занесу, оставила дома, не хотелось тащить коробку, — затараторила Тетяна Петровна, и в её глазах вспыхнул знакомый лихорадочный огонёк, после которого обычно следовали катастрофы. — А сейчас нужно обсудить один серьёзный вопрос. Мы с отцом придумали, как правильно использовать твою «лишнюю» квартиру-студию.
Я медленно вдохнула, стараясь сохранять спокойствие, и демонстративно не посмотрела на мужа. Тарас вдруг с необычайным интересом изучал этикетку на бутылке вина, словно там было написано нечто судьбоносное. «Лишняя» — именно так свекровь называла жильё, которое я приобрела задолго до свадьбы. Тогда я работала старшим фармацевтом, брала дополнительные смены, экономила на мелочах и даже на хорошем кофе, лишь бы накопить нужную сумму. Сейчас квартира сдавалась, и арендные платежи служили мне финансовой подушкой, моей тихой гаванью на случай любых бурь.
— Почему же лишняя, Тетяна Петровна? — я выдавила вежливую улыбку, хотя чувствовала, как предательски подрагивает щека. — Там живёт отличная пара студентов. Платят аккуратно, без задержек, даже цветы в подъезде поливают.
— Ах, эти студенты! — она отмахнулась так резко, что едва не задела бокал. — Сегодня снимают, завтра съехали. А семья — это святое и постоянное. В общем, слушай внимательно: мой племянник Назар переезжает из Львова. Парень замечательный, перспективный, программист… ну, по крайней мере, собирается им стать. Ему нужно где-то обосноваться. Мы решили, что он поживёт у тебя в студии. Разумеется, бесплатно — он же родной. А ты, как старшая, присмотришь за ним: борщ сваришь, рубашки иногда постираешь.
Внутри у меня будто что-то тихо треснуло, как пересохшая ветка под ногой. Мой тридцатый день рождения, который задумывался как символ самостоятельности и личных достижений, стремительно превращался в благотворительную акцию по спасению «золотых мальчиков» из Львова.
