— Твой дом?! — пронзительно выкрикнула она, и от её визга в серванте жалобно задребезжал хрусталь. — Да кто ты здесь такая? Нахлебница, которой мой сын великодушно разрешил носить нашу фамилию! Ты тут на птичьих правах. И если я сказала, что Юлия будет жить в этой квартире — значит, так и будет! Не устраивает? Чемодан в руки — и на выход! Посмотрим, кому ты нужна со своими сухоцветами без нашего Тараса!
За столом воцарилось оцепенение. Тётя Лариса прижала ладонь к губам, будто боялась, что слова свекрови могут обжечь. Юлия глядела на меня с едва заметной усмешкой, в которой читалось торжество. Они ожидали, что я разрыдаюсь, начну оправдываться или хотя бы опущу глаза в знак покорности. Но годы работы с избалованными клиентками научили меня главному: если на тебя давят, нужно лишить противника точки опоры.
Я неторопливо опустила поднос на край стола и аккуратно промокнула пальцы салфеткой, словно происходящее меня совершенно не касалось.
— Оксана Степановна, в одном вы правы, — произнесла я спокойно. — Решения здесь действительно принимаются. Только вы упустили одну существенную деталь.
Из кармана фартука я достала телефон, коснулась экрана и включила громкую связь.
— Алло, Богдан Борисович? Добрый вечер. Простите, что тревожу в выходной. Да, это Олена. Мы с вами говорили о расторжении договора безвозмездного пользования квартирой. Да, именно сейчас. Помещение необходимо освободить.
Тишина стала плотной, как стена. Оксана Степановна нахмурилась, не понимая, к чему я веду.
— Какой ещё Богдан Борисович? Что ты несёшь?
— Это мой юрист, — я выдержала её взгляд. — Видите ли, квартира действительно приобреталась в ипотеку. Но оформлена она по договору дарения от моих родителей исключительно на меня. Формально собственником является мой отец, а я — единственная владелица. Тарас, кстати, здесь даже не зарегистрирован. По вашей же инициативе — вы ведь переживали, чтобы он не потерял очередь на служебное жильё, помните?
Лицо свекрови медленно пошло пятнами. Тарас побледнел так, будто из него разом выкачали кровь.
— Олена… ты сейчас шутишь? — неуверенно пробормотал он.
— Шутка — это когда ты позволяешь матери унижать меня в моём собственном доме, — ответила я тихо. — А я говорю о юридических фактах. Вы указали мне на дверь, Оксана Степановна. Я решила воспользоваться советом. Только дверь закроется за вами.
Я обвела взглядом гостей, которые сидели, не смея пошевелиться.
— Дорогие родственники, юбилей на этом завершён. У вас есть пятнадцать минут, чтобы доесть горячие блюда.
