Работал он тренером в фитнес-клубе «Олимп» на улице Ленина. В профиле — снимки с железом, зеркальные фото из зала, довольная улыбка, спортивные майки. Под половиной публикаций — лайки Алины. Если верить датам, вместе они были уже два года.
Я завела новую страницу. На аватар поставила букет, чтобы выглядело безобидно. Написала ему коротко:
«Привет! Я подруга Алины. Хотим устроить ей сюрприз ко дню рождения, небольшой вечер. Сможешь подъехать к восьми вот по этому адресу? Только она ничего не знает!»
Ответ пришёл примерно через час.
«Конечно! Цветы возьму. Какие ей нравятся?»
«Розы», — набрала я.
И отправила свой домашний адрес.
После этого пальцы будто налились свинцом. Я отложила телефон, поднялась и подошла к окну. Во дворе раскачивались тополя, ветер тащил по асфальту серую пыль. На календаре май, а в воздухе — промозглая сырость, словно осень задержалась и не хотела уходить.
Я стояла и спрашивала себя: а вдруг всё это лишнее? Может, надо было просто сесть напротив Андрея и поговорить? Потом собрать чемодан. Подать на развод спокойно, без гостей, без сцены, без этого унизительного представления.
Я открыла холодильник. В рукаве лежала замаринованная утка. В контейнерах — четыре салата, на каждый ушло не меньше трёх часов. Розмарин я специально взяла свежий, не сухую труху из пакетика. Для стола купила восемь бордовых свечей — ровно под скатерть.
Сорок семь тысяч гривен. Трое суток у плиты. Двадцать пять лет жизни.
Нет. Тихо не выйдет.
Он этого не заслужил.
А потом Андрей между делом сообщил, что хочет позвать «коллегу».
— Новенькая у нас, — сказал он, откидываясь после ужина и расстёгивая ремень. — Как-то неудобно не пригласить. Она в городе никого почти не знает.
Живот у него нависал над ремнём. На мизинце блестел серебряный перстень с чернением — последние лет пять Андрей с ним не расставался и был уверен, что выглядит представительно. Я только кивнула и молча достала ещё одну, девятнадцатую, тарелку.
— Конечно, — сказала я. — Пусть приходит.
К семи гости уже собрались. Мать Андрея явилась в бежевом костюме и с неизменным шлейфом «Красной Москвы» — этими духами она пользовалась, кажется, всю жизнь. Пришёл его брат Дмитрий со Светланой. Из школы заглянули мои коллеги — Татьяна Михайловна и Елена Викторовна. Ольга была с мужем. Соседи сверху тоже пришли: они знали нас с самого дня переезда в эту квартиру.
По комнатам плыл запах запечённой утки, чеснока и розмарина. Я поставила музыку — негромкий джаз, любимый Андреем. Разлила аперитив, расставила закуски. Стол и правда вышел нарядным: белоснежная скатерть, бордовые свечи, серебристые кольца для салфеток — подарок Ольги на прошлый Новый год.
Андрей стоял у двери в новом пиджаке. Пуговицы едва держались на животе, но он, похоже, этого не замечал. Перстень ловил свет. Сам он широко улыбался.
— Ну, Марина, вот это красота! — он повёл рукой над столом. — Мастерица ты у меня.
«У меня». Пока ещё — «у него».
Я улыбнулась в ответ и незаметно посмотрела в телефон. От Максима пришло сообщение: «Буду к 20:00, уже еду!»
В половине восьмого позвонили в дверь. Открывать пошёл Андрей. Я осталась возле стола, держа в руке половник.
На пороге появилась Алина. Обтягивающее красное платье, высокие каблуки, сладкие ландышевые духи — те самые, от которых мутило. Запах добрался до кухни раньше неё. Ногти длинные, заострённые, бежевые, с блёстками. Волосы распущены по плечам.
— Привет! — она протянула Андрею коробку конфет и быстро огляделась. — Ой, как у вас красиво!
Я стояла у плиты. Рядом замерла Ольга и крепко сжала мой локоть.
— Это она? — прошептала подруга.
— Она.
Я вытерла ладони полотенцем, вышла к гостье и посмотрела ей прямо в глаза. Карие, густо подведённые, с наращёнными ресницами. Алина была хороша собой. Молодая. Лет на двадцать младше меня.
— Проходи, — сказала я ровно. — Садись вот сюда, рядом с Андреем. Чувствуй себя как дома. Ты ведь уже почти как дома, правда?
Алина растерянно моргнула. Андрей неловко кашлянул. Остальные пока ничего не уловили.
Пока.
Я вернулась на кухню. Руки мои не дрожали. Я разложила утку по тарелкам, щедро полила соусом, сверху положила веточки розмарина. Потом снова взглянула на часы. До прихода Максима оставалось двадцать пять минут.
Андрей тем временем разливал вино и отпускал шутки. Алина сидела рядом с ним и ковыряла оливье кончиком длинного ногтя. Мать Андрея поглядывала на неё с любопытством — не зло, скорее оценивающе, как смотрят на вещь, которую пока не решили одобрить или забраковать.
— И давно вы с Андреем работаете? — спросила она.
— Ну, типа, полгода, — ответила Алина, покручивая бокал за ножку. — Он мне, как бы, с отчётами помогал.
Ольга фыркнула в салфетку. Елена Викторовна обменялась взглядом с Татьяной Михайловной. Я поймала глаза Ольги и едва заметно качнула головой.
Рано.
Гости ели, пили, вспоминали нашу свадьбу. Дмитрий рассказал, как Андрей тогда выронил кольцо, и оно укатилось под алтарь. Все засмеялись. Андрей тоже смеялся — громко, раскатисто, запрокинув голову назад. Пил он быстрее обычного. Щёки у него разрумянились, а перстень вспыхивал всякий раз, когда он поднимал бокал.
Я следила за временем.
Без пятнадцати восемь.
Без десяти.
Без пяти.
И тут Андрей поднялся.
— Друзья! — произнёс он, вскинув бокал. Тёмно-бордовое вино плеснулось у края. — Двадцать пять лет. Серебряная свадьба. Это, сами понимаете, дата серьёзная.
За столом стало тихо. Его мать поправила очки. Дмитрий отложил вилку. Елена Викторовна сложила руки на коленях.
— Я долго думал, как это сказать, — продолжил Андрей, слегка покачивая бокалом. По стеклу медленно сползла винная капля. — Но раз уж мы все собрались здесь, среди самых близких, я хочу быть честным.
Он перевёл взгляд на Алину, и в этот момент она едва заметно наклонила голову.
