Анастасия уже раскрыла рот, чтобы уточнить: если Марина Викторовна и правда намерена оставить им дачу, почему бы сразу не оформить дарственную? Но Алексей в этот момент обнял мать, растроганно поблагодарил её, и вопрос так и остался невысказанным.
Анастасия смолчала. С детства ей внушали: спорить со свекровью — значит лишний раз трепать нервы мужу.
С крышей они всё-таки разобрались. Затем дошли до окон. После выяснилось, что без утепления стен тоже не обойтись: старый сруб зимой продувало так, что в щели залетал снег.
Следом настал черёд печки. Прежняя «шведка» чадила невыносимо, от дыма начинали слезиться глаза. Позвали печника, и тот, осмотрев кладку, только покачал головой: чинить бессмысленно, проще разобрать всё до основания и сложить заново.
— Значит, ещё десять тысяч, — вечером мрачно подвёл итог Алексей, глядя в свою таблицу расходов.
Анастасия подошла к нему со спины и легонько опустила ладони ему на плечи.
— Может, уже остановимся? — тихо спросила она. — Ну правда, может, не стоит эта дача таких денег? Мы могли бы летом снимать домик у моря. Или просто каждый день гулять с девочками в парке.
— Это совсем другое, — резко ответил Алексей. — У нас будет свой участок. Своя земля. Девочки будут расти с пониманием, что у них есть дом. Не квартира, где сверху бесконечно сверлят стены, а нормальный дом, сад, двор.
— У тебя в детстве такого дома не было, — напомнила Анастасия. — И ничего, вырос хорошим человеком.
— Вот потому и хочу, чтобы у моих детей это было, — упрямо сказал он.
Анастасия лишь вздохнула. Она понимала, о чём говорит муж. Но внутри всё равно сидело неприятное чувство, будто кто-то шептал: «Не забывай, это не ваше. Будь осторожнее».
Третий дачный сезон оказался переломным. Старый сетчатый забор, проржавевший насквозь, сняли и поставили вместо него профнастил.
Огород перекопали — небольшой, но вполне достаточный, чтобы посадить для девочек клубнику, несколько кустов смородины и пару аккуратных грядок с зеленью.
Потом установили летний душ и на удивление приличный туалет — не покосившуюся будку в углу участка, а настоящий биотуалет с вентиляцией.
Варвара и Полина дачу обожали. Они носились по траве, охотились за бабочками, поливали клубнику из маленьких леек и каждое утро первым делом бежали смотреть, не покраснела ли наконец первая ягодка.
Вскоре они сдружились с соседскими детьми — Кристиной и Егором, которые приезжали из посёлка неподалёку.
— Мам, а следующим летом мы снова поедем на дачу? — спрашивала Варвара, когда ноябрьское небо затягивало низкими серыми тучами.
— Конечно, поедем, — отвечала Анастасия. — Бабушка Марина уже говорила, что на следующей неделе собирается открывать сезон.
Марина Викторовна, что удивительно, и правда стала появляться там чаще. Она красила лавочки в саду, развешивала свежие занавески, высаживала цветы у палисадника.
В каком-то смысле с ней было даже легче: она брала на себя часть домашних хлопот, пока Анастасия и Алексей пропадали на основной работе.
Но была одна странность. Марина Викторовна почему-то любила при каждом удобном случае подсчитывать, кто и сколько вложил.
— Я в прошлом году занавески купила, тысячу двести отдала, — могла она сказать за ужином. — Анастасия, ты помнишь, во сколько нам тот стол на рынке обошёлся?
— В пять тысяч, — сухо отвечала Анастасия.
— Вот именно, пять тысяч! Представляешь? А я всего тысячу двести!
Смысл подобных разговоров был прозрачен: я, Марина Викторовна, тоже стараюсь, и душу вкладываю, и деньги, а вы, молодые, всё разбрасываете направо и налево. Алексей либо не слышал этих намёков, либо делал вид, что не понимает. Анастасия понимала прекрасно, но терпела.
Один случай, произошедший ближе к концу второго сезона, она потом вспоминала особенно часто — уже тогда, когда всё окончательно развалилось.
Марина Викторовна приехала на новенькой, сверкающей «Киа Рио» серо-голубого цвета, с кожаным салоном.
— Мам, откуда машина? — удивился Алексей.
— Купила, — коротко бросила свекровь. — На свои деньги. Или вы против?
— Да нет, просто ты же говорила, что денег у тебя нет, а мы…
— Я сказала, что у меня нет денег на дачу, — перебила она. — А на машину есть. Это разные расходы, сынок.
Анастасия тогда стояла на пороге дома и вытирала руки полотенцем. Она смотрела то на новую машину свекрови, то на свой старенький «Фольксваген Поло» двухтысячного года, у которого уже третью зиму подряд не работал обогрев сидений.
