— Марина Викторовна, одна только печка обошлась нам в сорок тысяч. Основание под дом — ещё пятьдесят. Кровля — семьдесят. Вы понимаете? Семьдесят тысяч только за крышу! И это я называю лишь самое дорогое. А были ещё окна, двери, полы, кухонный гарнитур… Мы ведь не из воздуха деньги брали. Мы оформили кредит. Даже два.
— Значит, не стоило оформлять, — с холодным спокойствием отозвалась свекровь, будто речь шла о чужих пустяках. — Я вас за руку в банк не вела. Я сказала: пусть девочки летом отдыхают. А уж то, что вы решили туда вкладываться, — это было ваше решение. Ваш выбор.
Анастасия уже открыла рот, чтобы сказать что-то резкое, злое, такое, после чего назад дороги не бывает, но в этот момент дверца машины хлопнула. К ним подошёл Алексей. Он молча взял у жены телефон и, сжав его так, что побелели пальцы, поднёс к уху.
— Мама, — произнёс он глухо. — Где деньги?
— Какие ещё деньги, Алексей?
— Деньги за дом. Ты его продала. За какую сумму?
На той стороне несколько секунд молчали.
— За шестьсот, — наконец нехотя сказала Марина Викторовна. — Но эти деньги мне самой необходимы. Я давно хотела в Турцию съездить. И вообще, я всю жизнь на тебя положила. Может, хоть раз ты не будешь с меня требовать, а наоборот — поблагодаришь?
— Мы уже благодарили, — тихо сказал Алексей. — Три года мы приводили в порядок твой дом.
— Вы же ради детей это делали. Варвара и Полина, между прочим, мои внучки. Я тоже о них думала.
— О них? Поэтому ты продала дачу?
— Алексей, не смей говорить со мной таким тоном! — голос Марины Викторовны сразу стал жёстким, ледяным. — Я твоя мать. И если ты сейчас же не одумаешься, потом пожалеешь.
Алексей ничего не ответил. Он просто нажал отбой, опустился рядом с Анастасией на корточки. Его ладони заметно дрожали.
— Она правда продала за шестьсот? — едва слышно спросила Анастасия.
— Да.
— И нам собиралась вернуть двадцать? — она усмехнулась, но в этом звуке не было ничего весёлого. — Мы ведь вложили больше. Только за последние два года — больше.
— Я понимаю, — Алексей провёл ладонями по лицу и зажмурился. — Я дурак. Нельзя было верить… Я ведь чувствовал. Но она же мать. Я думал…
С заднего сиденья донёсся детский голос:
— Бабушка Марина теперь нам уже не бабушка? — спросила Полина.
Она не рыдала, не капризничала. Просто смотрела на родителей, сидящих посреди чужого теперь участка, и пыталась уложить в голове то, что взрослым самим было невыносимо понять.
— Нет, Поль, — резко сказала Варвара. Она всегда схватывала суть раньше, чем другие успевали подобрать слова. — Она теперь чужая.
Анастасия хотела было одёрнуть дочь, напомнить про уважение к старшим, про то, что так говорить нельзя. Но слова застряли в горле. Потому что Варвара сказала правду.
Домой они возвращались почти в полной тишине. Алексей вёл машину, не отрывая взгляда от дороги. Анастасия сидела рядом, уставившись в боковое стекло.
За окном тянулись дачные посёлки: где-то участки были аккуратные, с ровными грядками и свежими заборами, где-то всё заросло травой по пояс, а где-то виднелись новые большие дома с террасами и качелями. На одном дворе дети прыгали на батуте, на другом пожилая женщина в панаме неторопливо поливала клумбы.
Анастасия достала телефон и написала знакомому юристу, с которым когда-то пересекалась на прежней работе.
Ответ пришёл почти сразу: «Добрый вечер. Если недвижимость была оформлена исключительно на свекровь и долей у вас нет, перспективы слабые. Теоретически можно заявлять о неосновательном обогащении, но готовьтесь к длительному процессу и серьёзным расходам».
«Во сколько это может обойтись?» — набрала Анастасия.
Юрист прислал сумму.
Она закрыла переписку и повернулась к мужу. По щекам Алексея текли слёзы.
— Алексей, — тихо сказала она. — Мы выберемся.
— Каким образом? — он даже не сразу смог выговорить это. — У нас два кредита. Девочки… — голос сорвался. — Они ведь так ждали это лето.
— Значит, найдём другой выход, — Анастасия накрыла его руку своей ладонью. — Мы и раньше находили. Только пообещай мне кое-что.
— Что?
— Больше никогда мы не будем вкладывать ни копейки в то, что связано с твоей матерью. Ни в дом, ни в квартиру, ни в машину. Вообще ни во что.
Алексей молча кивнул.
— И ещё, — добавила Анастасия, взглянув в зеркало заднего вида. Варвара обнимала Полину за плечи и что-то шептала ей на ухо. — Когда-нибудь мы сами купим нашим девочкам дом. Свой. По-честному.
Анастасия закрыла глаза. По стеклу мелко стучал летний дождь. Она думала о том, что всё ещё не закончилось. Варваре семь, Полине пять — у них впереди достаточно времени, чтобы однажды построить уже свою дачу.
А Марина Викторовна пусть летит в Турцию, если ей так хочется. Может быть, когда-нибудь она поймёт: никакая поездка не заменит запаха деревенского утра, когда просыпаешься и знаешь, что рядом твоя семья, на плите шумит чайник, а в доме всё спокойно и правильно.
