Утром я объявил Марине, что сегодня останусь дома и буду разбираться с делами через ноутбук. Она сразу изменилась в лице: стала суетливой, нервной, то и дело подходила к окну, будто кого-то ждала или, наоборот, боялась увидеть.
Ближе к обеду к дому напротив подъехал Игорь — двадцативосьмилетний бариста из кофейни неподалеку. Он снимал комнату у своей старенькой тетки и давно мелькал у нас перед глазами. Парень любил выходить на крыльцо почти раздетым, в одних спортивных шортах, выставляя напоказ накачанный живот. Марина почему-то всегда пекла с запасом и неизменно относила ему пирожки или булочки.
— Парень один живет, ему же нормально есть надо, — объясняла она мне. — Не пропадать же ему на кофе и бутербродах.
Тогда я воспринимал это как обычную добрососедскую заботу. Теперь же каждая мелочь начинала складываться в совсем другую картину.
Вечером, дождавшись, когда Марина уйдет в душ, я без шума открыл ее ноутбук. Пароли она никогда не ставила — была уверена, что мне и в голову не придет что-то проверять. История браузера оказалась вычищена, но я полез глубже: просмотрел сохраненные страницы, подсказки автозаполнения, старые формы входа. Минут через десять передо мной всплыл почтовый ящик, о существовании которого я раньше не знал.
Я открыл папку с отправленными письмами — и мышцы на скулах сами свело от напряжения.
Писем были десятки. Длинные, подробные, написанные без тени сомнения и жалости. Адресатом везде значился Игорь.
В одном из последних сообщений Марина писала: «Игорек, все подтвердилось. Тест положительный. Дмитрий пока вообще ничего не понял, сегодня устрою ему радостный вечер. Действуем по плану. Он оплатит врачей, частную клинику, одежду, все для ребенка. Когда малышу исполнится год, я спокойно подам на развод. До этого он по закону будет обязан содержать нас обоих. Дом тоже будем делить как совместное имущество, я докажу, что мы вместе вкладывались в ремонт. Потом сможем жить нормально и ни в чем себе не отказывать. Нужно только еще немного потерпеть этого человека».
Я читал эти строки снова и снова, и внутри будто выгорала последняя теплота, которая еще оставалась к ней. Женщина, которую я считал своей семьей, собиралась за мои же деньги выгнать меня из моего дома и привести туда молодого любовника.
Странно, но ярости я не почувствовал. Вместо нее пришло ледяное спокойствие. Марина решила, что я доверчивый дурак? Прекрасно. Значит, ей предстояло увидеть, на что способен такой «дурак», когда начинает играть по-настоящему.
Уже на следующий день я забрал из клиники официальные бумаги с синими печатями, подтверждающие мои медицинские особенности, и отправился к юристу. Дом действительно был куплен мной еще до брака, но дорогой ремонт мог создать неприятности: чеки, переводы, покупки материалов — при желании Марина попыталась бы представить это как совместные вложения.
Юрист быстро нашел решение. С моим давним приятелем мы оформили задним числом договор займа. На бумаге выходило, что все деньги, которые я когда-либо вкладывал в дом и ремонт, были не накоплениями, а крупным долгом, который мне еще предстояло вернуть. Теперь любая попытка делить имущество автоматически означала бы для Марины не только претензии на дом, но и участие в огромном финансовом обязательстве.
Так начались девять месяцев моего идеально выстроенного спектакля.
Я изображал счастливого будущего отца — восторженного, заботливого, готового на все. Это оказалось, пожалуй, самым тяжелым испытанием в моей жизни. Когда Марина умильно показывала мне снимки УЗИ и рассказывала, на кого будет похож малыш, мне хотелось рассмеяться ей прямо в лицо.
К пятому месяцу ее запросы разрослись до неприличия.
— Дима, я тут смотрела варианты роддомов и клиник, — сказала она однажды за ужином, лениво перебирая вилкой листья салата. — В обычной палате я рожать не собираюсь. Мне нужен премиум-контракт в частном центре. Там нормальные врачи, отдельная палата, уход. Это стоит четыреста тысяч. И еще нужна коляска ручной сборки, не какая-нибудь дешевая.
Я посмотрел на нее с деланым сожалением и спокойно произнес:
— Марина, сейчас все свободные деньги у меня вложены в товар.
