— И уж точно не дадим тебя в обиду, — добавил Артём, чуть наклонившись к ней. — А если кто-нибудь вдруг решит проверить границы дозволенного, разговор у меня с таким человеком будет очень короткий. Не понравится здесь — переведём тебя в другой наш корпус. Их всего три: этот, ещё один — ближе к окраине, туда чаще селят туристов и командировочных, и третий — за семьдесят километров отсюда, в посёлке. Отец, правда, давно присматривается ещё к одному объекту, хочет расширяться, но никак не сторгуется с владельцами. Цена у них такая, будто здание из чистого золота сложено.
Он распахнул перед Екатериной тяжёлую входную дверь, пропуская её вперёд, и она невольно замедлила шаг. Перед ней возвышалось старинное здание — торжественное, немного суровое, с резными парными колоннами у парадного крыльца. Оно выглядело так, будто пережило не одно поколение хозяев и всё равно сохранило достоинство.
Внутри впечатление только усилилось. Высокий потолок уходил куда-то вверх, а огромная люстра напоминала церковный светильник. Пол был выложен узорчатой мозаикой, на окнах тяжело ниспадали бархатные портьеры, а у стойки администратора, внушительной и отполированной до блеска, уже сидела дежурная сотрудница с безупречной осанкой.
Разобраться в новом месте Екатерине помогла лично Татьяна Сергеевна. Она появилась почти сразу, окинула девушку внимательным взглядом и, не тратя лишних слов, повела её по коридорам, этажам и служебным помещениям. Экскурсия вышла обстоятельной: где хранится бельё, куда сдавать использованные комплекты, кому сообщать о поломках, как отмечать убранные номера — всё было объяснено подробно и без спешки.
— Работа у тебя, в сущности, понятная, — наставляла Татьяна Сергеевна, когда они остановились у одного из свободных номеров. — Следить, чтобы в комнатах было чисто, опрятно и всё стояло на своих местах. Ничего сверхъестественного. Но ты даже не представляешь, сколько мне пришлось уговаривать мужа, чтобы он согласился принять тебя в штат. Поэтому не подведи меня, милая. Ну, приступай. Дела сами себя не сделают.
Она коротко кивнула на прощание и ушла, оставив Екатерину одну среди безмолвной гостиничной аккуратности. Девушка вздохнула, закатала рукава и принялась за работу. Она тщательно протёрла мебель, убрала пыль с тумбочек и подоконников, полила поникшие цветы в вазонах, после чего сменила постельное бельё и расправила покрывала так ровно, будто делала это всю жизнь.
Едва солнце приблизилось к полудню, из холла донеслись резкие, оживлённые голоса. Следом по коридору застучали быстрые шаги. Екатерина как раз вышла из третьего приведённого в порядок номера и почти столкнулась с Артёмом.
— Отец велел срочно привезти тебя на важное совещание, — выпалил он без предисловий. — Поехали.
Екатерина растерянно моргнула.
— Зачем? — спросила она одними глазами, но тут же вспомнила, что говорить всё ещё не может, и только развела руками.
Артём понял её без слов.
— Сам не знаю, — признался он, пожав плечами. — У него опять какие-то неожиданные замыслы. В дороге, может, прояснится.
Они быстро добрались до другого отеля. В просторном холле уже собралось множество людей: мужчины в дорогих костюмах, женщины с папками и планшетами, какие-то юристы, представители владельцев, помощники. Екатерина в простой форменной одежде горничной почувствовала себя совершенно не к месту. Она постаралась незаметно пройти к последнему ряду и сесть так, чтобы на неё никто не обратил внимания.
Но Владимир Андреевич заметил её почти сразу. На его лице появилась хитроватая, довольная улыбка, и он жестом подозвал девушку ближе.
— Господа, прошу внимания, — произнёс он, когда Екатерина нерешительно подошла. — Познакомьтесь: наша новая сотрудница. Можно сказать, коллега. Говорит она немного, и, поверьте, в этом есть свои преимущества.
Несколько человек переглянулись. Один солидный мужчина в идеально белом костюме приподнял брови и спросил с заметным недоумением:
— Простите, Владимир Андреевич, но каким образом обычная горничная может быть полезна при обсуждении сделки такого уровня?
— Вероятнее всего, никаким, — невозмутимо ответил Владимир Андреевич. — Но я хотел показать, что в нашей компании уважают каждого сотрудника. Даже того, кто вышел на работу буквально сегодня.
Екатерина почувствовала, как к щекам приливает жар. «Привёл меня сюда ради насмешки», — с горечью подумала она. «Просто решил устроить представление». Она выдавила вежливую улыбку, опустила глаза и села на ближайший стул.
Совещание быстро вернулось к прежней теме. Речь шла о покупке большого участка, который Владимир Андреевич давно хотел приобрести под новый гостиничный комплекс. Цена, как вскоре выяснилось, была действительно невероятной. Он пытался сбить её хотя бы на треть, приводил доводы, указывал на необходимость вложений, на отсутствие инфраструктуры, на риски строительства, но представители продавцов держались непреклонно.
— Шестьдесят миллионов, — твёрдо объявил один из них. — И ниже мы не опустимся ни на копейку. Место перспективное: прекрасная природа, чистый воздух, рядом вода, до города добираться удобно.
— Да какое там перспективное! — не выдержал Владимир Андреевич. — Это же голое поле! Там нет ни дорог, ни коммуникаций, ни нормального подъезда. Вы хотите получить баснословные деньги за участок, который ещё приводить и приводить в порядок?
— Прошу прощения, — вдруг прозвучал в тишине тонкий, но отчётливый голос.
Все разом обернулись.
Голос принадлежал Екатерине.
Она сама не сразу поняла, что это сказала именно она. Слова вырвались будто без разрешения, но остановиться она уже не могла.
— Это не просто пустырь, — продолжила она, чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле. — На этом месте раньше было старое кладбище. Точнее, не совсем обычное. Когда-то там стоял острог, а неподалёку хоронили заключённых. Формально это место захоронения. Строить гостиницу на такой земле… по меньшей мере сомнительное решение.
В зале повисла такая тишина, что слышно было, как кто-то неловко переложил ручку на столе. Владимир Андреевич смотрел на Екатерину так, словно перед ним внезапно заговорила статуя. Он даже приоткрыл рот, но несколько секунд не мог произнести ни звука.
— Ты же… — наконец выдавил он, подаваясь вперёд. — Ты ведь не разговаривала! Ты всё это время молчала! Или я чего-то не понял?
Екатерина вскочила со стула и выбежала из зала. Её трясло. Она не знала, что сильнее — желание расплакаться или рассмеяться. Голос вернулся. Тот самый голос, который исчез когда-то внезапно и необъяснимо, теперь так же внезапно снова оказался с ней. Она выбежала в коридор, прижала ладони к лицу, потом вдруг начала смеяться, всхлипывать, что-то выкрикивать, повторять случайные слова, лишь бы снова и снова слышать собственную речь.
На шум почти сразу прибежал Артём.
— Катя? — ошеломлённо произнёс он. — Ты… ты говоришь?
Она повернулась к нему, сияющая и заплаканная одновременно.
— Говорю! — выпалила она и сама засмеялась от того, как чудесно звучит это простое слово.
Артём долго не мог прийти в себя. Он спрашивал, как это произошло, что она почувствовала, почему именно сейчас, но Екатерина лишь смеялась сквозь слёзы и мотала головой. Объяснений у неё не было. Да и нужны ли они были в эту минуту?
— По-моему, это не так важно, — сказала она наконец, бросаясь Артёму на шею. — Главное, что я снова могу говорить.
Он крепко обнял её, будто боялся, что чудо исчезнет, если разжать руки.
— Ты права, — тихо ответил он. — Господи, как же я рад.
Отметить невероятное возвращение голоса решили в том же загородном доме, где они уже однажды собирались всей семьёй. В этот раз атмосфера была совсем иной: лёгкой, тёплой, почти праздничной. Первым бокал поднял Владимир Андреевич. Он смотрел на Екатерину уже без прежней настороженности, с искренним уважением, и впервые улыбка его была по-настоящему доброй.
— Благодаря твоим знаниям мы сегодня сберегли огромные деньги, — торжественно сказал он. — Эти ловкачи хотели продать нам проблемную землю за безумную сумму, да ещё и втянуть в историю с костями, в прямом смысле слова. Теперь они согласны на двадцать процентов от первоначальной цены, но, честно говоря, я бы тот участок и даром не взял. Скажи-ка, откуда ты вообще узнала про захоронения?
Екатерина поставила бокал на стол и спокойно ответила:
— Я раньше работала в муниципальном архиве. Много занималась старыми документами по этому району, поэтому кое-что помню. Если говорить строго, тот участок вообще числится за государством. Любые сделки с ним незаконны. Похоже, вас хотели не просто обмануть, а очень серьёзно подставить.
Владимир Андреевич медленно кивнул, затем повернулся к сыну.
— Благословен тот день, когда ты встретил эту девушку, — с чувством произнёс он. — Настоящее золото тебе досталось, а не невеста. И ты был прав: нельзя оценивать человека по первому впечатлению. Ну что, когда свадьба?
Артём и Екатерина одновременно посмотрели друг на друга — и оба рассмеялись.
— Мы, если честно, ещё даже не обсуждали это, — сказал Артём. — Не слишком ли рано строить такие планы?
— Эх ты, бестолковый, — покачал головой Владимир Андреевич и тяжело опустился на стул.
— А что тянуть? — поддержала мужа Татьяна Сергеевна. — Если любите друг друга, значит, завтра идёте в загс и подаёте заявление. Вот и всё решение.
Артём повернулся к Екатерине с притворно серьёзным видом.
— Что скажешь? Или снова решишь хранить молчание, как раньше?
Она посмотрела на него с лукавой усмешкой и слегка покачала головой.
— Я согласна, — произнесла Екатерина. — Но только при одном условии.
— При каком? — насторожился Артём.
— Ты больше никогда не будешь рассказывать, будто спас меня от злодеев.
Владимир Андреевич и Татьяна Сергеевна расхохотались так громко, что зазвенела посуда на столе.
— Договорились! — почти хором ответили они.
И в этот момент все четверо подняли бокалы — уже не просто за чудо, а за новую жизнь, которая начиналась для них всех.
А спустя ровно месяц сыграли шумную, весёлую и по-настоящему счастливую свадьбу.
